Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Пойду за постой заплачу и Ваську выведу.
Вовка сходил в бухгалтерию, затем почистил Ваську и отгонял её на корде. Он с удовлетворением отметил, что в этот раз лошадка сразу повела себя абсолютно спокойно, да и у него получалось гораздо лучше.
Поставив Ваську в денник и попрощавшись с ней, Володя поднялся в кафе, чтобы перекусить. Перед входом висело объявление.
Приглашаю на празднование своего дня рождения, которое состоится в нашем кафе в 18 часов в это воскресенье. Явка всех строго обязательна.
Марина Измайлова, хозяйка Фройляйн.
Подошёл Михалыч.
— Ну и что ты думаешь по этому поводу?
— То же, что и раньше. Тем более меня не приглашали.
— Как это не приглашали? Видишь, написано «Явка всех строго обязательна». Значит, и тебя пригласили. В общем, не дури. Чтобы пришёл. Как положено, с цветами и подарком. Если проигнорируешь мою просьбу, мы с тобой крепко поссоримся.
Всю обратную дорогу Вовка думал, как ему поступить. Ссориться с Михалычем не хотелось. Ещё больше хотелось увидеть Марину. Надо идти, решил он, подарок успею купить, до воскресенья ещё три дня.
![Васька Васька](https://pbnuaffirst.storageourfiles.com/s18/47255/img/i_026.jpg)
Следующие три дня Вовка посвятил совершенствованию работы Васьки на корде. Ему помогала Лена, которая пару раз приезжала на конюшню раньше Вовки и ухаживала за Васькой не менее старательно, чем её хозяин. Девочка обрадовалась, когда узнала, что ей предстоит ездить на Ваське верхом. И тут же очень огорчилась, узнав, по какой причине её сажают на лошадь. Она хотела даже отказаться. Вовка и Михалыч, как могли, успокаивали её.
— Пойми, девочка, нельзя превращать лошадь в хомячка, — втолковывал ей Михалыч. — Это большое и сильное животное.
Ему нужно двигаться и работать. А без всадника, сама понимаешь, много не наработаешь. Так что готовься, на следующей неделе начнём. Предупреждаю сразу: работы у нас впереди очень много. И с тобой как с всадником тоже. Так что не пищать. Я дядька добрый, но лентяев не люблю.
По совету Михалыча, Вовка съездил в конный магазин «Алькор» и приобрёл кое-что из амуниции.
— На седло и уздечку не траться, — предупредил Михалыч. — На первое время возьмёшь у меня. Какой я начкон, если у меня в заначке нет пары-тройки сёдел и уздечек. А железо вообще подбирать надо не один день, этим я сам займусь.
Побродив по магазину, Володя купил подарок Марине — смешную и симпатичную лошадь в свитере, джинсовом комбинезоне и с рюкзаком на спине.
Пришлось докупать и лекарства. Журавлёва в Вовкином присутствии осмотрела Ваську и написала новый список. Он был гораздо короче предыдущего.
— На той неделе переведём Ваську в основную конюшню, — сказала Ирина Николаевна. — Карантин заканчивается, кобыле в гостевой конюшне больше делать нечего. Анализ крови на предмет установления, кто же у лошади отец, я в Рязань отправила, будем ждать ответ. Ты подарок Марине купил?
Вовка ответил утвердительно.
— Молодец, послушал Михалыча. Думай, что хочешь, но у меня большие надежды на этот день рождения, — загадочно сказала Журавлёва.
Наступило воскресенье. Вовка купил большой букет белых роз (Марина говорила, что именно к этим цветам она неравнодушна), упаковал подарок в красивую коробку и поехал в клуб. Цветы он поставил у Михалыча в комнате, предварительно оповестив его об этом. Потом выпустил Ваську в леваду погулять на пару часов. К шести вечера в кафе начали собираться приглашённые. Приехала и Журавлёва.
Марина появилась ровно в семь, одетая в красивое длинное платье с открытыми плечами. Выглядела девушка просто потрясающе. Вовке показалось, что в её глазах промелькнула грусть, когда их взгляды случайно встретились. Когда Марина вошла в кафе, гости, устроив живой коридор, хором запели «Happy Birthday to You», а потом принялись поздравлять Марину. Подошёл и Вовка.
— Здравствуй, Марина. Поздравляю с днём рождения. Я никогда не желаю при поздравлениях никаких конкретных вещей. Вдруг у тебя другие пожелания. Пусть всегда сбывается то, чего ты больше всего хочешь. — Володя протянул Марине букет и подарок и поцеловал её в щёку. Когда Вовкины губы коснулись щеки девушки, Володе показалось, что невидимая искра пробежала от неё к нему и потом вернулась обратно.
— Спасибо, Володя. Я рада, что ты пришёл, — тихо ответила Марина.
— А теперь давайте праздновать. — Михалыч взял бразды правления в свои руки. — И не забывайте почаще произносить тосты в честь именинницы.
Два часа пролетели незаметно. Гости не сидели, уткнувшись в свои тарелки, как это часто бывает на таких мероприятиях, а оживлённо беседовали. Кто-то завёл разговор о поэзии. Как ни странно, первым его поддержал Михалыч.
— У меня в молодости были друзья, которые, собравшись в компании, непременно начинали сочинять буриме. Темы были совершенно невероятные. Качество оценивалось коллегиально. Победителю доставалась бутылка шампанского.
— А что такое «буриме»? — спросил Михалыча начальник охраны Костя Сергеев, рыжий мужчина лет тридцати пяти.
— Это когда даются конечные слова в строчках, в рифму. И нужно придумать остальное стихотворение, — пояснил Володя.
— И как часто ты шампань на халяву пил? — не отставал от начкона глава местной секьюрити.
— Не скрою, бывало, — последовал ответ.
— А сейчас слабо? — поинтересовался Костя.
— А вот и не слабо, — начал заводиться Михалыч, — давайте тему.
У Вовки с начальником охраны были натянутые отношения. Костя считал, что ничего героического Володя не совершил, поскольку бандитов пачками не отстреливал, ударником капиталистического труда не являлся и амбразуру дота грудью не закрывал. О своём мнении Сергеев добросовестно оповестил уже добрую половину клуба. В последнее время количество вновь оповещённых резко сократилось, потому что Михалыч, выслушав начальника охраны, пообещал поступить с ним, как президент страны с террористами, — то есть замочить в сортире. Теперь Вовка решил отыграться.
— Михалыч, есть тема. Верига — расстрига, рыжий — бесстыжий.
Марина и Журавлёва, знавшие о Вовкиных отношениях с Сергеевым, широко улыбнулись. Ухмыльнулся и Михалыч. Немного подумав, он продекламировал:
Не знала она про веригу,
Тем более — про расстригу.
Но тут появился рыжий,
Ей всё объяснил бесстыжий.
Кафе грохнуло смехом. Сергеев залился краской, сердито посмотрел на Володю и, демонстративно достав из кармана сигареты, вышел в фойе.
— Теперь моя очередь, а вот и тема, — продолжал развлекаться Михалыч. — Тропка — робко, люблю — ловлю.
Вовке вообще не пришлось думать, строчки сложились сами: