Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Придя к такому решению, Аман выпил стопку, но опять затосковал и отправился в ресторан. Вернулся он ночью. Покачиваясь, подошел к дивану и улегся не раздеваясь.
Аман сладко похрапывал, когда в дверь постучали. Раз, другой. Ах, как ему не хотелось вставать! Но в дверь уже не стучали, а барабанили. Он нехотя поднял голову.
Неужели отец? Нет, отец теперь не придет. Обиделся.
Аман включил свет и посмотрел на часы. Кто же это в такую рань осмеливается беспокоить человека?
Всунув ноги в туфли и держась за голову, он подошел к дверям:
— Кто там?
— Я, Нобат.
Аман открыл дверь, потянулся, зевнул и только тогда спросил:
— Ты что так рано пожаловал, видно, не спится с молодой женой?
Кинув взгляд на недопитую бутылку коньяка, Нобат ответил с улыбкой:
— Соскучился, давно тебя не видел, дай, думаю, узнаю, как он там в городе живет.
— А попозже нельзя было?
— Попозже никак нельзя, надо собирать хлопок.
— Да, вы народ занятой.
— А что же ты думал?
— Я не шучу. Хорошо сделал, что приехал! Последнее время в этот дом что-то нечасто приезжают гости. Проходи, садись. Хлопнем по маленькой. Славный коньячок!
— Кто это пьет в такую рань?
— Кто хочет, тот и пьет! — сказал Аман, потирая лоб. — Я лично, если не опохмелюсь, и на ногах держаться не смогу. Голова разламывается.
— Отчего она у тебя разламывается? Много думаешь?
— Оттого, что пил весь вечер.
— Значит, веселился!
— Это ты, наверно, веселишься. А мне не до веселья, — ответил Аман, нарезая колбасу. — Настроение у меня в последнее время прескверное. Если бы ты только знал, как я зол.
— На кого? На себя?
Аман с удивлением уставился на Нобата:
— Вы что, сговорились все, что ли?
— Кто все? Кого ты еще имеешь в виду?
Аман разлил коньяк по рюмкам и спросил:
— Ты приехал допрашивать меня?
— Нет, допрашивать тебя я не собираюсь.
— Тогда лучше выпей и поменьше говори.
— А что, если мы сначала дело сделаем, а потом выпьем?
Аман осторожно поставил на стол уже поднесенную ко рту рюмку.
— Какое еще дело? — насторожился он.
Нобат закурил, сел поудобнее и неторопливо заговорил:
— Я ведь, понимаешь, не один приехал. Я к тебе на двух машинах прикатил. А шоферы очень торопятся. Пока мы соберем и погрузим твои вещи, знаешь, сколько времени пройдет.
Аман изменился в лице:
— Что! Что ты несешь?
— А чего ты так удивляешься?
— Ты что же, грабить меня приехал?
Нобат не счел нужным ответить.
— Значит, я так понимаю: отец не отступится от меня, пока не добьется своего.
— А как же не добиваться, иначе дело не делается.
— Он думает таким манером дело сделать?
— Наверно, так.
— И ты так думаешь?
— И я так думаю.
— Смотрю я на вас и диву даюсь, до чего же вы в себя верите!
— Без веры в свои силы никак нельзя.
— К тому же все вы еще философами заделались.
— Да какая же это философия! — сказал Нобат и встал. — Аман, я очень тороплюсь. Посоветуй, что раньше грузить.
Аман выпил рюмку и молча улегся на диван.
— Аман, я жду.
— Оставь меня, Нобат. Я немного полежу, подумаю.
— Спокойно полежать не удастся. Мы же тебе мешать будем.
— Ты что, гонишь меня из собственного дома?
— Ну, почему же гоню… Может, поедешь к отцу, там полежишь, подумаешь…
— Что? — Аман поднял голову. — Есть и такой приказ?
— Приказа такого нет. Это зависит только от тебя, от твоей совести, — ответил Нобат и обратился к двум парням, которые уже стояли в дверях, засучив рукава. — Начинайте.
Ох, и здоровенные же это были детины. Они так быстро очистили квартиру Амана, что этого времени едва хватило бы на то, чтобы хорошенько чаю напиться.
— Что теперь будем грузить?
— Теперь? — Нобат на секунду замешкался, а потом кивнул на диван. — Теперь тащите это! — Заметив, что парни медлят, он повторил: — Несите, несите!
Только тут Аман поднялся, и ребята, схватившись за диван, вынесли его во двор.
— Поставьте вот здесь! — Нобат показал на цементную площадку, обсаженную розами, и закурил. Аман вышел из дома и молча опустился на диван. Нобат сел рядом с ним.
— Ну, подумал? — спросил он.
— Дай-ка мне сигарету, — вместо ответа попросил Аман.
— Покурить можно было бы и в дороге, — сказал Нобат, протягивая сигареты.
— Да не торопи ты меня! — уставившись в одну точку, огрызнулся Аман.
— Ну как же мне тебя не торопить? И у меня, и у этих парней каждая минута на счету. И потом, вот что я тебе скажу, Аман: делай как знаешь, мы тебя умолять не станем.
Аман со злостью отбросил в сторону сигарету и, встряхнувшись, поднялся:
— Ты чего так кричишь? А ну, убирайся отсюда!
— Мне убраться легче легкого, — произнес Нобат и вплотную придвинулся к Аману. — Только помни, ты пожалеешь, если не послушаешься Тойли Мергена. Потом спохватишься, да поздно будет. — Нобат направился к машинам и обрушился на парней: — А вы что стоите разинув рты? Тащите диван!
— Стой! — Аман шагнул к товарищу. — Стой!
— Мне некогда стоять. Если хочешь ехать, залезай в машину. Не хочешь — бог с тобой! Поехали, ребята!
— Тебе ведь говорят, подожди!
— Ну, жду, что скажешь?
Аман, ни слова не говоря, зашел в дом, пробыл там от силы минуты две и, выйдя, запер дверь. Потом приглушенным голосом спросил:
— Что делать с ключами? Или их тоже бросить в машину?
— Вот теперь ты немного начинаешь смахивать на сына Тойли Мергена.
— Что?
— Да ничего. Давай ключи сюда. Сейчас мы отвезем их новому хозяину.
Машины остановились у горсовета. Нобат на минуту забежал туда, и они двинулись дальше.
Когда Нобат привез Амана со всеми пожитками, Тойли Мерген как раз вышел из дома, собираясь в поле.
— Мы приехали, Тойли-ага! — выпрыгнув из кабины передней машины, громко сказал Нобат и подмигнул, кивнув на вторую машину.
— Вижу! — глухо проговорил Тойли Мерген и бросил хмурый взгляд на сына. — Приехал?
— Приехал.
— Пошли, коли приехал!
Тойли Мерген не дал сыну зайти в дом и поздороваться с матерью, а сразу повел его на полевой стаи.
За сутки все тут изменилось. Значит, разговор пошел на пользу. Хлопок вывезли, и парни уже не прохлаждались возле хармана, как вчера. Вместо них работали молодые женщины.
Окинув стан хозяйским глазом, бригадир продолжал свой