Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Ветер дул попеременно от W и SW. Поутру (февраля 28-го) несколько оный уменьшился и к полудню сделался довольно умеренным. Показалось солнце; определенная нами широта была 58°23', долгота же 64°00'. Под вечер претерпели мы опять несколько жестоких шквалов; в 8 часов настал шторм от SW и свирепством своим уподобился бывшему 15 сентября в Скагерраке с тою притом разностью, что волны носились здесь, как горы. Поутру вместо того, чтобы умягчиться, как то мы с надеждою ожидали, сделался он еще свирепее с чрезвычайно сильными порывами, сопровождаемыми снегом и градом. Во время сего шторма не видели мы более никаких птиц, кроме некоторых малых, летавших около корабля нашего перед самою бурей, которая была, однако, последняя в сие время.
Под вечер сделалась она слабее. На другой день дул ветер довольно умеренный; 2-го же марта настал день прекраснейший. Чувствованное нами в этот день ободрительное удовольствие может представить себе только тот, кто терпел на море подобное возмущение, на которое морской человек не должен был никак жаловаться, если бы оно не сопровождалось холодом, угнетавшим нас всех до крайности. Термометр показывал на шканцах только четверть градуса выше точки замерзания; в каюте моей в продолжение двух недель стояла ртуть в термометре всегда почти на трех градусах; однажды только показывала несколько выше 5 ½. По сему судить можно, что каждый из нас радовался лучам солнечным и поспешал наверх, чтобы сколько-нибудь обогреться.
Паруса, платье и постели развесили для сушения, бывшего весьма нужным, невзирая на то, что из каждой вахты определил я прежде того нарочного, долженствовавшего по смене с оной сушить мокрое платье на кухне. Сверх того приказывал я, как скоро только качка корабля позволяла, разводить огонь всякий день в нижней палубе, где было тогда теплейшее и приятнейшее на корабле место. В сие же время отправляемы были и другие немаловажные работы. Во время шторма приметили мы течь в носу корабля нашего, почему и опустили на веревке тиммермана, который скоро нашел поврежденную доску внешней обшивки и укрепил оную свинцовым листом. Канаты от якорей отвязали, кои из предосторожности оставили до тех пор, пока обойдем Землю Штатов и коих по сие время отвязать было невозможно.
День сей также нам благоприятствовал для наблюдений наших. Трое суток уже не определяли мы ни широты, ни долготы; теперь мы узнали, что во время шторма увлекло корабль наш на 25 миль к северу и 42 мили к востоку, и увидели, что мы в шесть дней не подвинулись ни на минуту далее к западу от мыса Сан-Жуана. Сие обстоятель-ство, хотя и уменьшило общую нашу радость, однако сделавшийся слабый ветер от NO и преобразившийся скоро в свежий ободрил нас опять приятною надеждою. Хотя мы и не имели ни одного больного, но продолжительная худая погода в сей дальней, редко безтуманной, широте должна, наконец, возродить в теле начальную порчу жидкостей, могущую произвести со временем опаснейшие болезни, которых после ни бдительнейшее старание, ни усерднейшее попечение отвратить уже не возможет, почему и необходимо было брать все меры предосторожности.
В продолжение сего времени делался NO ветер все свежее; ввечеру шли мы по 9 и 10 узлов прямо к западу. В 8 часов следующего дня (марта 3-го) обошли мы, по счислению своему, мыс Горн; следовательно, находились уже в Великом океане.
![Первое российское плавание вокруг света Первое российское плавание вокруг света](https://pbnuaffirst.storageourfiles.com/s18/81629/img/i_035.jpg)
«Надежда» и «Нева» обходят Огненную Землю. – Продолжительное низкое стояние ртути в барометре. – Разлучение кораблей во время шторма. – Продолжение плавания к островам Вашингтоновым. – Переход через южный тропик. – Нарочитая неверность наших хронометров. – Усмотрение некоторых островов Мендозовых. – Плавание вдоль берегов острова Уагуга. – Прибытие к острову Нукагива. – Остановление на якорь в порте Анны-Марии.
По четырехнедельном плавании нашем от острова Св. Екатерины обошли мы, наконец, мыс Горн 3 марта в 8 часов пополуночи, как то уже выше упомянуто. В столь краткое время едва ли совершал кто-либо оное. Ветер переменился почти в тот час и, сделавшись из NO западным, дул, хотя и не весьма крепко, однако сопровождаем был несколько дней сряду такою пасмурной, туманною погодою, что мы два раза по нескольку часов теряли из виду «Неву», свою спутницу. Волнение было от запада очень велико и действовало на корабли чрезвычайно. Марта 7-го обрадовали нас полуденные солнечные лучи. Наблюдения показали опять, что течение увлекло нас почти прямо к востоку на 13 и 14 миль ежедневно. Марта 9-го море было так спокойно, что мы могли погрузить Гельсову машину.
Термометр показал теплоту в глубине 100 саженей 1 ½°; 60 саженей 2 ½°; на поверхности воды 2¾°. Температура воздуха была в то же время 4 градуса. Марта 11-го находились мы уже по счислению своему полуградусом западнее мыса Виктория; однако я держал курс все еще к западу, поелику не смел положиться на протяжение южного ветра, первого во все время плавания нашего от мыса Сан-Жуана, дабы обезопасить себя от западных ветров, господствующих в здешних морях даже до поворотного круга, и дабы в большой западной долготе не иметь от оных после препятствия держать курс к северу, к коему намерен я был плыть не прежде достижения 80° долготы западной. К такой предосторожности побуждался я примером капитана Блейя, который, дойдя до 77° долготы, не возмог обойти Земли Огненной и принужден был спуститься и взять курс после к мысу Доброй Надежды.
Марта 14-го находились мы в широте 56°13' и долготе 82°56'; по счислению же нашему, была последняя 86°2'. Из сего видно, что во время плавания от мыса Сан-Жуана увлекло течением корабль наш на 3 ½° к востоку. Быв теперь восемью градусами западнее мыса Пильяр, дальнейшего к W на Земле Огненной (Terra del Fuendo), мог я, без сомнения, надеяться обойти оный даже при неблагоприятных ветрах, почему и начал держать курс NW, когда только ветер к тому способствовал, переменяя оный так, чтобы плыть между путями первого и второго путешествия капитана Кука.
Я надеялся пользоваться здесь по большей части ветрами от юга; вместо того ветер дул почти беспрестанно от севера, который 16 числа был весьма крепок. Чрезмерные волны, стремившиеся одна за другой в разных направлениях, качали корабль наш жесточее, нежели когда-либо во время штормов. Барометр показывал 28 дюймов и 4 ½ линии; сие самое большое понижение точки в продолжение всего нашего путешествия (выключая только 1 октября сего года), великая зыбь от NW и скорость шествия облаков (марта 18-го) предвещали северо-западный шторм, к претерпению которого мы готовились: однако в тот самый день последовала прекрасная погода и почти безветрие. Прошедшею ночью пала весьма великая роса.
Обыкновенно примечают, что она есть верный признак близкой земли, но мы не могли полагать, что находились в сей стране к каковой-либо земле в близости. Широта нашего места была 55°46', долгота 89°00'. Марта 21-го в 8 часов пополуночи миновали мы, по счислению нашему, пролив Магелланов. Мыс Виктория, составляющий западную оконечность на северной стороне пролива, находился от нас в сие время к востоку в расстоянии около 650 миль. Итак, обошли мы Земли Штатов и Огненную в 24 дня, что удалось нам совершить в позднее время года скорее, нежели ожидать было можно. В сем месте повысился барометр опять до обыкновенной своей точки, которой в плавании около Огненой земли при лучшей и худшей погоде показывал всегда шестью линиями ниже, нежели прежде.