Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Дэнни направляет фонарик на оборотную сторону страницы. Луч просвечивает тонкую бумагу насквозь, выхватывает размытые линии. Прочесть по-прежнему ничего невозможно. А что, если Рикар – или какой-нибудь его агент в Интерполе – мог бы помочь? Дэнни снова направляет луч на текст, обшаривая память в поисках любой мелочи, которая может навести на отгадку. Ему даже кажется, что в глубине, ровнехонько за пределами возможного, смутно маячит что-то знакомое. Думай же!
Но на поверхность так ничего и не всплывает. Дэнни смотрит на строчки так долго, что в конце концов слова и цифры начинают расплываться и покачиваться перед глазами…
Внезапно проснувшись, Замора видит над головой квадрат дневного света. В другом конце фургона крепко спит Дэнни. На голове у мальчика ярко горит фонарик, в руке зажаты листки бумаги.
Карлик подходит к нему и наклоняется, вглядываясь в записи.
Вокруг третьей шифровки ничего нового – лишь кольцо неровных, выдающих напряжение и нарастающую досаду вопросительных знаков.
![Колесо жизни и смерти Колесо жизни и смерти](https://pbnuaffirst.storageourfiles.com/s18/80098/img/i_007.jpg)
Утреннее солнце обшаривает автостоянку рядом с Саграда Фамилией. Прилавки за перилами уже готовы к открытию – навесы трепещут на ветру, а очередь туристов обвивается вокруг главного входа.
Какой-то парень с косичками-дредами держит перед собой миску с мыльной водой и развлекает публику тем, что выдувает огромные пузыри. Поток меняющих форму и цвет сфер, трепеща, плывет в утреннем воздухе. Одна из них, с синеватым отливом, скользит к Дэнни, натыкается на острие перил – и вмиг исчезает.
Син-Син пока не видно. Но в открытой двери своего фургончика сидит, сгорбившись и грея ладони о большую кружку café con leche[7], Дарко. Когда Дэнни с Заморой подходят поближе, он поднимает голову. Утренние лучи безжалостно подчеркивают морщины у него на лбу. Волосы цвета перца с солью растрепаны, рубашка измята больше, чем обычно.
– Доброе утро, – вздыхает он. – Кому-нибудь удалось заснуть?
– Прямо на удивление, – отзывается Замора. – Рука чертовски болела, а потом вдруг перестала.
«По крайней мере, хорошего пса я вчера тоже хоть немножко подкормил», – думает Дэнни, наскоро оглядывая окрестности: нет ли каких признаков, что ночью кто-то все же нашел тело Ла Локи.
– Ни следа, – говорит Дарко, отгадав его мысли. – Я встал в пять и еще раз проверил под краном. И полиция с репортерами вокруг тоже шныряет.
Такое впечатление, будто все, что случилось в парке Гуэля, а потом на кране, обошлось без последствий. Но это же как-то неправильно. Папа всегда говорил – любой наш поступок имеет какое-то значение. Любое действие – точно камешек, брошенный в воду, от которого расходятся круги. Иногда ты просто этого не замечаешь, сынище…
Дэнни прекрасно известно: затишье долгим не бывает.
– Но как она могла исчезнуть?! – стонет он. Почему-то от невозможности найти труп все стало лишь хуже. Зловеще как-то.
Дарко потирает подбородок:
– Понятия не имею. Не прогуляешься со мной пару минут?
– А что такое?
– Хочу убедиться, что мы искали в правильном месте.
Дэнни кивает, радуясь, что Дарко принимает их общую проблему всерьез. Метатель ножей ведет его через лабиринт машин и дальше по гигантской лестнице, к собору. Здесь, на ярком свету, Дэнни кажется, будто его выставили на всеобщее обозрение. Он нервно озирается по сторонам.
– Никогда еще не лишал человека жизни, – говорит Дарко. – Сказать начистоту – неудачный вышел бросок. Я метил ей в руку. Наверное, ветер помешал… Уффф!
– У тебя не было выбора.
Так необычно – видеть Дарко растерянным и подавленным. Дэнни ужасно хочется подбодрить его. Он снова вспоминает вечер неудавшегося трюка с водной камерой и как метатель ножей помогал захлебнувшемуся папе добраться до фургона, где жила их семья.
– Может, и не было, – соглашается Дарко.
Они спускаются на площадку, откуда открывается вид на все здание.
– Как по-твоему, с какого крана она упала?
Дэнни заслоняет глаза рукой, вглядываясь в сияние погожего утра. С моря уже надвигается несколько облачков, но большая часть неба сверкает синевой. Канареечно-желтые краны возвышаются на головокружительной высоте над собором. «Я был там, – ошарашенно думает Дэнни. – И чуть не упал…» При одной только мысли об этом у него подкашиваются колени, но он берет себя в руки и внимательно рассматривает Саграду. А потом решительно указывает:
– Вон с того. Я совершенно уверен.
– Вот и я так же думал, – покачивает головой Дарко. – Чем больше мы знаем, тем, получается, знаем меньше, да? – Он всматривается в глаза Дэнни: – А ты уверен, что в тот вечер и правда видел Джимми?
Дэнни кивает:
– Но не может же он стоять за всем этим?!
Метатель ножей несколько долгих мгновений смотрит Дэнни в глаза, а потом отводит взгляд к небу.
– Он всегда был очень скрытным – и очень себе на уме. Его словно что-то тянуло вниз, сбивало с ног.
Над городом катится большая туча, лиловая снизу, с белыми башнями поверху. Дарко мотает головой, указывая на нее небритым подбородком:
– Знаешь, сколько она весит? Если осадить всю воду, что несет такая вот тучка, получится чуть не биллион килограммов. Даже облака слишком тяжелы, чтобы вечно парить в небесах. В конце концов все падают. Облака, люди. Даже Блондены и Валленды этого мира. А уж народ вроде Джимми…
– Мистер Дэнни! – Замора спешит к ним. – Парни сказали, что ночью они заметили тут какого-то типа, который ошивался вокруг и шпионил. И Труляля говорит, они снова его видели, всего полчаса назад.
Дарко бросает на карлика пронзительный взгляд:
– Каков он собой?
– Высокий. Длинные волосы. Когда они его окликнули, бросился наутек. Есть идеи?
– Ну, во всяком случае, это не Джимми. Он немногим выше тебя, Замора.
Дэнни бросает взгляд за ограду, на очередь туристов перед входом в собор. Некоторые из них с любопытством рассматривают их странную троицу. Дэнни кажется, будто на миг – очень краткий миг – он различает пару глаз, устремленных прямо на него, недвижно и пристально, точно луч прожектора. Но очередь сдвигается чуть вперед – и там, где только что стояла застывшая фигура, уже никого.
Вернувшись к лагерю, он видит, как из фургончика Розы выходит Син-Син. Она улыбается мальчику своей обычной быстрой полуулыбкой, бормочет приветствие, но потом вновь отворачивается.
– Син-Син, ты как? Все в порядке?