Шрифт:
Интервал:
Закладка:
А у Гришки такой тетрадки нет. Когда я спросила почему, мама как-то поскучнела, сказала, что работать вышла и ничего не успевала записывать. Наверное, ему обидно.
Про это я тоже думала, когда шла. Если у меня будут дети, то я всем такие тетрадки заведу, даже если буду пахать как вол. Даже если у меня будет одиннадцать детей! Потому что каждый ведь – отдельный человек и каждому интересно знать, какой он был в детстве. Когда пошел, какое первое слово сказал, и все, что смешного сделал, и как его любили, как вот прямо крышу сносило у мамы от любви и нежности. Потом ведь такого уже не будет. Потом ты начнешь грызть ногти и вымахаешь в стосемидесятипятисантиметровую дылду.
Давайте только я города не буду называть своими именами? А то еще скажете потом, что я кого-то на подвиг вдохновила и карту подробную дала. Так что просто по букве алфавита: альфа, бета, гамма и так далее. А греческий алфавит беру, чтобы вы не забывали, что я все-таки в супер-гимназии учусь, не просто так. Точнее училась. Немного все-таки грустно, что вот так вышло с гимназией. Что пришлось ее бросить накануне экзаменов. Назад, конечно, меня не примут. И вообще не знаю, как теперь выпутываться. На второй год, наверное, придется оставаться. И вот от этого грустно. Ну, все же директор хорошо ко мне относился, увидел какую-то там искру. Я не знаю, куда она делась. Погасла, может, от усталости. Я просто не хочу, чтобы вы думали, будто я это сделала с целью что-то кому-то доказать. Не было такого, правда. Я просто устала как-то вот совсем…
Что было самое страшное… самое-самое страшное? Первая ночевка, наверное. И вторая, пожалуй, тоже. Первый день я вообще легко прошла. По родному-то городу! Топаешь себе, по сторонам смотришь. На ходу бутерброды жуешь, которые дома сделала.
Телефон зазвонил в восемь вечера. Примерно в это время мама с работы приходит. Вот я балда, что сразу его не выключила! Звонок – и я почти нажала «ответить». Хорошо, что палец промахнулся, скользнул по экрану. Я побыстрее телефон выключила. Во-первых, заряжать его негде, и лучше пусть спит, а в какой-нибудь совсем критический момент я его включу. Мало ли… Ну, а во-вторых… Я же понимала, что если отвечу сейчас, то меня вернут. Да я сама вернусь. Потому что вечерело уже. И становилось страшно. Дорога, машины и поля вдоль дороги. На меня прямо ужас накатил. Что мне ночью делать? Завернуться в спальник и лечь в канаву? Так начало мая, холодно еще! И вдруг меня убьют? Не знаю зачем, просто так. В общем, я шла и дрожала. Мерзла. Даже плакала. Сначала тихонько, а потом уже в голос. И еще я устала. Ноги болели. Сильно. Я себя даже ненавидеть начала. Потому что… ну, вот что мне стоит сейчас развернуться, позвонить папе и сказать: забери меня домой? Но нет! Я не могла! Рыдала и шла, как дура, вперед! Папа прав – у меня ужасный характер.
![Доплыть до грота (сборник) Доплыть до грота (сборник)](https://pbnuaffirst.storageourfiles.com/s18/95556/img/i_010.jpg)
Уже совсем стемнело, когда я вышла к дачному поселку какому-то. Я прямо взвыла от счастья! Ведь весна! Никого там еще нет, наверное! И можно у кого-нибудь на веранде залезть в спальник и поспать!
Мне ужасно повезло. Я нашла маленький хорошенький домик, голубого цвета, с двумя окошками. На участке росло много деревьев, а дверь в домик закрывалась просто на крючок. Я зашла. Там было чисто и даже уютно. Только пахло мышами. Я смогла развести маленький костер в их мангале, согрела воду и заварила себе лапшу растворимую. Воду я в ручье набрала, еще на входе в поселок. В общем, устроилась с шиком. И всю ночь не спала. Просто не могла уснуть. Страшно и тоскливо как-то. Думала о своих. Мне казалось, что я очень толковое письмо написала, так, чтобы они не переживали. Но Гришка, наверное, все равно будет. Да и мама с папой тоже. Я это понимаю. Но телефон так и не включила. Просто я бы не выдержала, если бы со мной кто-то стал разговаривать сейчас. Я обняла свою лошадь Марусю. Выстиранная, она пахла уже не пылью, а нашим, домашним, мылом. И так мне стало плохо в этот момент, что я заплакала опять. Не то чтобы разревелась в голос, а тихонько поплакала да и все. Может, вообще от усталости. Короче, я только к утру уснула и проспала до обеда. Хорошо, что май и будний день, на дачах этих я так никого и не встретила. Я убрала за собой, но уходила все равно, как воришка, оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.
А вторую ночь пришлось провести в лесу. И это было в сто раз страшнее. Тут я правда чуть не позвонила домой. Прямо вот усилием воли запихнула телефон поглубже в рюкзак. Всю ночь опять не спала. Мне мерещилось, что кто-то стоит возле меня, и я не сразу понимала, что это деревья, а не люди. Тогда я мысленно построила вокруг себя тот голубенький домик с двумя окошками, где ночевала накануне. Вспомнила его изнутри вплоть до мышиного запаха и рисунка обоев. И смогла уснуть. Я потом часто так делала.
Ну а дальше уже легче было. Входишь в ритм, с обеда начинаешь приглядывать место для ночевки. Иногда даже останавливаешься еще днем, потому что хорошее место, а что впереди – непонятно.
Людей я встречала очень редко. Особенно в начале. Летом-то, конечно, в лесу и рыбаки, и туристы, и просто так… кто за грибами, кто за ягодами. А в мае особо никого. Один раз я ночевала со спасателями. Они искали пропавшего ребенка. Несколько групп прочесывали лес, а эти – отдыхали. Ну, по крайней мере я так поняла. Я, знаете, устала на их вопросы отвечать, сама уже особо не спрашивала. Они меня долго пытали, кто я да что я, почему в лесу одна и что тут делаю, и в курсе ли родители… Пришлось врать. Что живу недалеко, в деревне Потанино (проходила утром мимо, угу), что дедушка у меня лесник, иду к нему на заимку, да вы не переживайте, я привычная, мне нравится одной ходить, а мама, конечно, в курсе, а как же, сама меня к нему отправила.
– Что-то не помню тут никаких заимок… Можешь на карте показать? – спросил один, Лёша, самый умный, похоже. Ну, самый красивый-то точно.
– Неа, я вообще в картах не разбираюсь, я только ногами могу.
– Ну, проводи ногами. Вдруг наш парень там.
Это они так пропавшего мальчика называли «наш парень», хотя было парню всего восемь лет. Я поежилась. Какая-то дурацкая история. И с заимкой, и вообще. Я смотрела в жаркий костер, гладила припекшиеся коленки и думала… Наверное, меня тоже сейчас ищет какой-нибудь отряд. Не спит ночами, без устали прочесывает лес. У каждого – мое фото и описание одежды, в которой я ушла из дома. И мама не выпускает телефон из рук, ждет и боится звонка. Как я поняла из разговоров у этого костра, находят детей часто, только не всегда живыми.
Но я ведь не ребенок! И я не пропала! Не потерялась! Я сама так решила, потому что… Не знаю почему.
Когда все спасатели уснули, завернувшись в спальники у костра, я потихоньку ушла из их лагеря.
Что было самое плохое… Вот, кстати, я больше всего боялась этого, ну плохого, плохих людей, что меня ограбят или еще что похуже, ну вы понимаете. Я еще и поэтому старалась больше по лесным дорогам идти, там меньше вероятность встретить разных придурков. В общем, пронесло, жива и здорова. А самое плохое… это, наверное, щенки.