![Преступление доктора Паровозова - Алексей Моторов](https://pbnuaffirst.storageourfiles.com/s18/27170/img/27170.jpg)
![](/uploads/18plu.webp)
Преступление доктора Паровозова - Алексей Моторов
-
Название:Преступление доктора Паровозова
-
Автор:Алексей Моторов
-
Жанр:Современная проза
-
Год выхода книги:2014
-
Страниц:97
Аннотация книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Моей внучке Соне
У истории своя правда, у легенд — своя.
Виктор Гюго
Девяносто третий год
Два танка выкатились на середину моста и там затормозили, качнувшись и клюнув носом, словно деревянные лошадки. Не мешкая, обе башни начали разворачиваться влево к огромному светлому зданию, потом замерли, как бы принюхиваясь своими орудийными стволами. Картинка была нечеткой, мешал утренний туман, впрочем, нет, не туман, там что-то горело впереди, заволакивая перспективу. Вдруг танки беззвучно дернулись, выплюнув каждый серое облачко дыма, и тут же на стене Белого дома распустились цветки разрывов.
Д-У-У-У-Х-Х-Ф-Ф-Ф!!! — донеслось через пару секунд со стороны Нескучного сада. И сразу злым двойным ударом в мембрану оконного стекла: ТУ-ДУМ-ТУДУМ!!!
Бутылки с полиглюкином на средней полке шкафа задрожали мелкой дрожью, сбившись в кучу и стукаясь друг о друга.
— Ох, ничего себе! — не выдержал кто-то из ординаторов. — Боевыми стреляют!
— А ты как хотел, — мрачно произнес анестезиолог по фамилии Веревкин, — чтоб они праздничный салют устроили?
Я тут же вспомнил, как мой Рома, когда был совсем маленьким, при первых залпах салюта всегда норовил спрятаться в укромное место. В шкаф или в кладовку.
— Тише, больного разбудите, черти! — показав пальцем на еще спящего в остатках наркоза мужика, негромко сказал доцент Матушкин.
— Сейчас его и без нас разбудят! — кивнул в сторону телевизора Веревкин. — Да и хватит спать, война началась!
— А я еще вчера говорила, что нужно койки освобождать и всех, кого можно, выписать! — оглянулась на всех Людмила, старшая операционная сестра. — Теперь уж поздно, пусть лучше здесь побудут.
Да, правильно, пусть здесь переждут. Больница не самое плохое место, когда в городе начинаются военные действия и прочие катаклизмы. Два года назад, голодной осенью девяносто первого, буфетчица нашего роддома, возмущаясь отсутствием аппетита у рожениц, наваливала им полные миски каши и орала: «Жрите кашу, жрите, дуры! Ведь там, — она тыкала огромным черпаком в сторону окон, — ведь там не будет!»
— Ого, смотри-ка, БТРы пошли! — воскликнул ординатор второго года Коля Плакаткин. — На БТРах клевый пулемет стоит, КПВТ называется, дом насквозь прошить может!
Коля так воодушевился этим клевым пулеметом, что подскочил и стал тыкать пальцем в экран, полностью перекрыв всем обзор. Только я что-то еще видел, потому как стоял очень удобно, за спинкой койки: телевизор находился как раз напротив. На Плакаткина тут же зашикали, и он отошел. Где-то там, за окном, раздались отголоски пулеметной очереди.
В крохотную палату послеоперационного отделения с маленьким телевизором на холодильнике набилось человек пятнадцать. Здесь, в урологическом корпусе Первой Градской, это отделение гордо называлось «реанимацией». Наверное, для тех, кто настоящую реанимацию не видел.
— Эти коммунисты сами хороши! — вдруг зло сказала Людмила. — Помните, когда в мае на проспекте заваруха случилась? Тогда еще омоновца грузовиком задавили. Так потом двое прибежали к нам с разбитыми головами и давай по матери всех крыть, перевязку требовать. Мы, говорят, из «Трудовой России», за вас, суки, кровь проливаем. А главное, поддатые оба. А я не выдержала и одному, самому борзому, отвечаю: ты на себя посмотри, чмо болотное, кто еще из нас сука! «Трудовая Россия» — она трудиться должна, а не по пьяной лавочке на митингах горлопанить! Они сразу хвост-то и поджали, притихли. Конечно, потом перевязала их, мне ж не трудно.
— Похоже, они горлопанить закончили! — хмыкнул Веревкин. — Нынче эти ребята к решительным действиям перешли. Видели, как вчера мэрию захватили? Как они там людей избивали? На Смоленке вообще нескольких милиционеров убили. Хорошо хоть с телевидением у них номер не прошел. Слышал, неплохо их там шуганули!
— Говорят, у Останкина человек сто постреляли, если не больше! — сообщил похожий на боксера-легковеса Саня Подшивалко. — Ну и жизнь, без бронежилета на улицу не выйдешь!
— Такому крутому парню, как ты, Сашок, никакой бронежилет не нужен! — пошутил Плакаткин. — Тебя можно с голыми руками на танки посылать!
Все заржали, отчего послеоперационный мужик заворочался и что-то промычал.
— Чего веселитесь? — решил призвать всех к порядку Матушкин. — Смотрите, что творится, наверняка сейчас к нам навезут — мало не покажется! Кто дежурит-то сегодня?
— Да вот, господин Моторов! — кивнул на меня мой напарник по палате, здоровенный Игорек Херсонский. — Держись, Леха! Когда вам трудно — мы рядом!
Игорек всегда, даже с больными, разговаривал рекламными текстами, чем успел всех основательно достать.
— А вторым кто? — спросил Матушкин, потому как урологи дежурят всегда по двое.
— Витя Белов! — вздохнул я. Витя был неплохим парнем, работать с ним было нормально, если только он на дежурстве не поддавал. Тогда он превращался в полного дурака, и следить за ним нужно было в оба. Для меня оставалось загадкой, мобилизуют ли сегодняшние события Виктора Андреевича или, наоборот, расслабят.
— Ты не давай ему до киоска бегать, — словно услышав мои мысли, посоветовал Матушкин. — Не время сейчас, да и подстрелить могут.
Я представил себе, как Витя ползет под обстрелом к корпусу, вместо коктейля Молотова в каждой руке сжимает по бутылке паленой водки, а танковые снаряды ложатся все ближе.
— Вчера, от тещи ехал, видел в метро на «Пушкинской» патруль баркашовский. Пятеро, свастика у каждого на рукаве, — поделился врач третьей палаты Чесноков. — Документы у пассажиров проверяли. То ли евреев искали, то ли еще кого.
— Докатились! Гестаповцы по Москве разгуливают! — произнес Веревкин. — Хорош, ничего не скажешь, этот говенный Верховный Совет, если его фашисты охраняют! Там, похоже, вся мразь собралась. Ну, ничего, сегодня их как крыс передавят!
— А я читал, баркашовцы вроде за русских людей, — шмыгнув носом, неуверенно сказал Саня Подшивалко. — Они только против мирового сионизма.
— Ты, Саня, явно с головой не дружишь, — заявил Веревкин. — Нельзя быть за русских людей — и со свастикой. Из-за таких вот, со свастикой, половина пацанов моего поколения без отцов остались. Я считаю, если в нашей стране свастику нацепил — то можно сразу без суда и следствия к стенке ставить.
— Да там не только они, там и казаки! — нахмурился Херсонский. — Казачков-то за что? Казачки они всегда верой и правдой!
— Игорь, что ты несешь? Какие казачки? Нету никаких казачков. Их всех еще в гражданскую порешили, — раздраженно сказал Матушкин. — Сейчас не казаки, а урки ряженые, алкашня, клоуны в лампасах. А им еще, этим придуркам, автоматы выдали.