![Эпохи холст – багряной кистью - Александр Владимирович Плетнёв](https://pbnuaffirst.storageourfiles.com/s18/169019/img/169019.jpg)
![](/uploads/18plu.webp)
Эпохи холст – багряной кистью - Александр Владимирович Плетнёв
-
Название:Эпохи холст – багряной кистью
-
Автор:Александр Владимирович Плетнёв
-
Жанр:Научная фантастика
-
Страниц:65
Аннотация книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Александр Владимирович Плетнев
Эпохи холст – багряной кистью
Роман
* * *
Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону
© Александр Плетнев, 2023
© ООО «Издательство ACT», 2023
Порт-Артур, база Императорского флота России на Тихом океане
Экспансивные интересы Японии распространялись на многое, включая разделённый полуколониальный Китай, Маньчжурию, всю Корею, не говоря уже о других нереализованных фантазиях алчущих имперских стратегов-генералов.
Но именно Порт-Артур в русско-японской войне 1904–1095 годов был ключевым местом – как опорная крепость, как военно-морской форпост. И как место базирования 1-й Тихоокеанской эскадры, обстоятельства для которой не особо изменились к данному моменту и сроку… невзирая на «подсказки из будущего», несмотря на предпринятые усилия экипажей по подготовке кораблей к выходу в море и к бою. К сражению, которое виделось неизбежным и, возможно, роковым.
Контр-адмирал Витгефт Вильгельм Карлович – командующий, так и не избавившийся от приставки «временный» (по крайней мере, мысленно уж точно), полностью осознавал, что встречи с боевыми отрядами Того не избежать и возглавить эскадру придётся по-настоящему.
Он по-прежнему не верил в себя как во флотоводца, сомнительно относился к подробнейшим наставлениям и рекомендациям из Санкт-Петербурга… Впрочем, намеревался неукоснительно их выполнить и добиться этого (чуть ли не пошагового) выполнения от подчинённых.
«Вновь подтверждаю… к неуклонному исполнению вывести эскадру из Порт-Артура, следуя на соединение с отрядом Рожественского, по возможности вступив в бой с неприятелем и даже ценой потери кораблей нанести ему решительное поражение.
Возвращение эскадры в Порт-Артур с неминуемой гибелью судов в обстреливаемой гавани, а также интернирование любого корабля, не потерявшего возможности к сопротивлению, ляжет тяжёлой ответственностью перед законом, падёт несмываемым бесчестием на Андреевский флаг и российский флот.
Содержание настоящей телеграммы сделать известным всем адмиралам и командирам.
Получив это окончательное и неоднозначное высочайшее понукание, исполняющий обязанности командующего Тихоокеанской эскадры Российского Императорского флота на Тихом океане контр-адмирал Витгефт отдал приказ – коротко и бесповоротно: «…на рассвете».
Вытерпев остаток дня и бессонную ночь, с рассветом, уже немало «исцарапанные» огнём осадных 120-миллиметровых пушек, последние эскадренные корабли стали выходить на рейд. Проглатывая напоследок и вдогонку эдакие «пинки в зад» – залётные японские снаряды, что пробивали утренний туман и наставленную дымовую завесу, шлёпаясь то тут, то там в воду, на удивление всего лишь дважды зацепили концевого «Севастополя». Впрочем, не особо серьёзно. Уходя, «Севастополь» ещё бил по горе Высокой, поддерживая крепостные пушки, что перемешивали с землёй японские позиции.
Наутро Стесселем был назначен штурм.
Снова сомневаясь: «не сдюжим, совсем будем избиты, потеряем суда в решительном бою, что прочит нам Авелан», Вильгельм Карлович Витгефт только удивлялся оптимизму «штабного издалёка», вменяющего ему действовать «так» вначале и ни в коем случае не «эдак» потом, в то же время оставляя место «здоровой инициативе по своему усмотрению».
«Какое противоречие! А спросят с меня! За всё спросят с меня!» – сетовал контр-адмирал, сдерживая досаду и нервическую зевоту, так как за ночь едва прикорнул на пару часов. И отчаянно проклинал весь Дальний Восток с его желтопузым населением, и обречённый Порт-Артур с его мелководными фарватерами, и японских богов, которые здесь, на своей территории, оказались сильнее всех православных икон и молебнов, и общую бестолковость, по деликатности своей не бранясь громко и вслух, когда сильным течением корабли протащило по собственному минному полю, удивительным образом и будто знаком свыше миловав от происшествий.
И снова брал себя в руки. И снова удивлялся странным точечным подробностям петербургских инструкций:
«Уж не знаю, откуда им там, с берегов Невы видно, но чего только стоит предупреждение о незакрытых люках бронепалубы „Полтавы“. Поразительно!»
Поразительно попахивало мистикой! Ради интереса (надо ж, у него ещё и на столь праздные интересы нашлось желание!) сделал запрос командиру «Полтавы» уже в море, когда окружающие Порт-Артур грязно-бурые высоты пропали в дымке.
И извольте – открыт люк! По халатности ли… а скорей обормоты трюмные оставили себе лазейку на случай потопления корабля.
И совершенно обидным и неприятным было дополнительное нравоучительное послание, за подписью самого государя лично Вильгельму Карловичу: «Ни в коем случае в распоряжениях по эскадре и среди офицеров в риторике… не придерживаться упаднических настроений. Не помышлять о поражении и интернировании».
Тут же, во строках ниже, подсластил: «Верим в победу, уповаем на ваш талант стратега!»
«Что, признаться, польстило, – вымученно сам себе улыбнулся контр-адмирал, – приятно-с».
А ещё: «Беречь себя и бой вести исключительно из боевой рубки».
«Ну, надо ж! Как дитятю малого опекают!»
За выходом русского флота следили блокадные суда противника – едва бриз погнал утреннее марево, недалече обозначился японский миноносец. Подобно крадущемуся мелкому хищнику он нагло скользнул ближе и, удовлетворившись своим наблюдением, так же быстро удалился, «заверещав» открытой «искрой».
Вскоре на горизонте завились дымы крейсеров – какие-нибудь «Хасидате» и «Мицусима», судя по их однотрубности.
«Конечно, Того уже извещён, какие корабли вышли в море и какой курс нами взят», – опустил и снова поднял бинокль Вильгельм Карлович. Не испытывая по поводу осведомлённости противника никаких эмоций – ни досады, ни тревоги.
Эскадра выстраивалась в походный порядок – кильватерная броненосная колонна во главе с флагманским «Цесаревичем», следом шли «Ретвизан», «Победа», «Пересвет» под флагом младшего флагмана контр-адмирала Ухтомского, затем «Севастополь» и «Полтава».
Крейсера «Аскольд», «Паллада», «Диана» пристроились позади. Кроме «Новика», который забежал вперёд гончим наблюдателем.
Миноносцы, все, какие смогли привести в боеспособное состояние, держались по траверзу «больших дядей», выстроив свою «детскую» кильватерную колонну.
Совет флагманов, собранный контр-адмиралом Витгефтом, состоялся накануне с вечера, продлившись до поздней ночи.
– Довожу, господа, до вас обновлённый план похода со всевозможными… уж простите, со всевозможными «если». В первую очередь, если враг на выходе преградит нам путь равными либо превосходящими силами (в чём у меня нет ни малейшего сомнения), нам предписывается дать решительное сражение, стремясь на соединение с отрядом Рожественского. К сожалению, в изменившихся условиях встреча с Зиновием Петровичем намечена в условленном месте близ острова Квельпарт, что в пятистах милях от нашего нынешнего расположения. В этом же случае стоит рассчитывать на подоспевшие владивостокские крейсера, прошедшие Корейским проливом. Но прежде хочу обрадовать, при очевидности, что данная информация является пока секретом! Господа, Рожественский подойдёт всеми тремя броненосцами!
Среди последовавшего оживившегося офицерского ропота, тем не менее, выделялось мнение, что «эскадрой решено пожертвовать, отправив на неравный