chitay-knigi.com » Историческая проза » На дальних рубежах - Геннадий Иванович Мельников

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 94 95 96 97 98 99 100 101 102 ... 140
Перейти на страницу:
по имени Ко-Корай. По мере увеличения числа жителей, королевство расширялось, пока не поглотило соседние маленькие государства. В период «Трех царств» в Китае — третьем столетии по европейскому летоисчислению — королевство утвердилось в северной части полуострова и на берегу реки Тэтонг возникла его столица — город Пингьян. Видя рост нового государства, и считая его пока слабым, Китай в шестом веке пошел на него войной. Но храбрый корейский народ обратил в бегство многочисленную китайскую армию. Собрались китайцы с силами и вновь напали на маленькое государство, и столь они были многочисленны, что не устояла корейская армия, удалось китайцам завоевать страну. Королевство Ко-Кораи было уничтожено, и на долгих три века страна была присоединена к Китаю, пока, собрав силы за счет пришельцев с северо-запада, в десятом веке народ не поднял восстание. Возглавил восстание буддийский монах Кунг-Во, объявивший себя королем. Один из офицеров его войска по имени Ванг, считавший себя потомком погибшей династии Ко-Кораи, свергнул короля-монаха, утвердился на королевском троне и даже, воспользовавшись междоусобной войной в Китае, присоединил занимавшее юг полуострова королевство Шинра к своему государству. Так и возникло в конце десятого века после Рождества Христова суверенное государство Чо-Сен, что означает «Страна Утреннего Спокойствия» или «Страна Утренней Тишины». Сын короля Ванга дипломатично вступил в дружеские отношения с Китаем и даже стал платить императору Поднебесной небольшую дань, признавая себя вассалом. Это позволило избегать в течение почти двух столетий опустошительных нашествий китайских армий. Однако монгольские орды Чингисхана в тринадцатом веке заполонили Корею и попытались отсюда перебраться в Японию, но безуспешно. Могучий ураган растрепал многочисленную флотилию Чингисхана и погубил значительную часть его войска, а оставшимся в живых пришлось убраться. Корея, находившаяся в постоянной вассальной зависимости от Китая, начиная с пятнадцатого века стала привлекать жадные взоры соседней Японии. Сперва, по соглашению с правителем соседнего острова Цусима, в порту Фузан корейский король разрешил постоянное проживание японских купцов и регулярный товарообмен между двумя странами. Не довольствуясь этим, в конце шестнадцатого века японский сёгун Хидэёси послал сто пятидесятитысячную армию захватить Корею, что японцам легко удалось сделать. Откупавшаяся легкой данью от Китая, Корея не имела врагов, армия ее была слаба, города защищены плохо, оружие устарело. А японцы применили уже огнестрельное оружие, покупаемое ими у португальских торговцев. С помощью Китая, приславшего двухсоттысячную армию, японцев удалось вытеснить на самый край полуострова, но эта пятилетняя война стоила Кореи таких громадных жертв среди населения, что развитие страны безнадежно отставало от летящего времени. К тому же, завоевывая Китай, в семнадцатом веке вторглись в Корею маньчжуры, захватили столицу и заставили короля, в знак покорности, отправить заложниками в Пекин двух своих сыновей. Испытав такие ужасные потрясения, потеряв массу народа и видя страну разграбленной и опустошенной, корейские короли решили совсем отказаться от всяческих связей с внешним миром, чтобы не давать повод кому бы то ни было вмешиваться в дела страны. Строить гигантскую стену, подобно китайской, мы не могли, но образовали на границах барьер, выставив вооруженные кордоны и запретив там всякую хозяйственную деятельность. Чтобы не быть приманкой для иностранных мореплавателей, морские побережья были опустошены, судоходство резко ограничено, а иностранцы, попавшие, подобно португальцу Гамелю, в Корею, задерживались на долгие, долгие годы. Поэтому Корею и стали называть «государством-отшельником» и «запретной страной». До начала нашего столетия незначительная торговля с Китаем велась лишь на протяжении двух-трех дней в году на границе, да в Фузане велась небольшая торговля с Японией.

***

Ивашников неоднократно уже бывал у него в небольшой, но опрятной фанзе, где жили его отец — чиновник сеульского губернаторства, мать, жена, очень привлекательная молодая женщина, у которой при встрече с мужем лицо вспыхивало радостной улыбкой, два младших брата, учившихся в русской школе, и бабушка. И Ен Пан-са мало-помалу преодолевал свою сдержанность, и все чаще стал заходить в его комнатку в миссии.

— Бедная моя страна, — продолжал рассказывать он, — бедна настолько, что очень часто из-за наводнений или засухи люди голодают и вынуждены продавать своих детей в рабство или уходить в русскую Приморскую область.

— Рабство? — для Ивашникова это звучало дико.

— Да, вся земля в государстве принадлежит королю, который назначает из числа привилегированного сословия янбаней, то же, что и русское дворянство, на все чиновничьи должности в королевстве — от сельского старосты до министра. Землю сдает в аренду король только янбаням, а те, в свою очередь, обрабатывают ее силами своих рабов или слуг, и лишь самые неудобные, плохие и крохотные участки сдают в поднаем. Родившиеся от рабов становятся рабами, попавшие в долговую кабалу тоже становятся рабами, и только скрывшись в русских пределах, можно избежать рабства. Сам я, — с виноватой улыбкой продолжал Ен Пан-са, — по происхождению янбань, но так как не занимаю чиновничьей должности на королевской службе, а работаю переводчиком в русской миссии, то стал относиться к среднему сословию — чуньин. Есть у нас и простолюдины — янъины — это все те, кто живет своим трудом и торговлей — крестьяне, ремесленники, торговцы, музыканты, певцы, танцоры… Государственная религия — конфуцианство — настойчиво проводит догму беспрекословного подчинения всего народа власти короля и незыблемость разделения общества на сословия. Все это вкупе настолько зажало мою бедную Корею в жестких рамках беспросветной безысходности, что волей-неволей рано или поздно у людей должна была возникнуть мысль о поисках выхода. Испокон веков Корея находилась в вассальной зависимости от Китая, но Поднебесная империя сама настолько заскорузла в древних канонах, настолько сама была заинтересована в незыблемости существовавшего положения в Корее, что нужно было искать иного, если и не сюзерена, то покровителя во всяком случае. И домогательств-то было много. Лет тридцать назад французы и американцы предприняли попытку силой утвердиться на нашей земле, но на силу мы ответили силой и успешно отразили их военные десанты. Сложилось такое положение, что мы могли вступить в союз с одной из трех держав — Китаем, Россией или Японией, как нашими ближайшими соседями. Поднебесная империя устраивала королевский двор уже тем, что гарантировала привычный образ правления и существования. Но она не устраивала тот, пусть и небольшой, круг просвещенных, — он выделил это слово, — молодых людей, желающих осовременить страну. Тем более, что пример-то рядом. Да, — кивнул он Ивашникову, — японская империя нынешней эпохи Мэйдзи. Какой скачок от замкнутости, косности и отсталости к росту промышленности и торговли, образования и культуры. Вот на Японию и стали ориентироваться наши «прогрессисты». С «прогрессистами» Ивашников и Минаев уже имели тесную встречу и серьезный разговор, поэтому прапорщик и навострил уши.

1 ... 94 95 96 97 98 99 100 101 102 ... 140
Перейти на страницу:

Комментарии
Минимальная длина комментария - 25 символов.
Комментариев еще нет. Будьте первым.