условие.— У вас? — Авелий поднял бровь.— Мне нужно чем-то заниматься. Сидеть в комнате и ждать, пока меня казнят или помилуют, — не для меня. Я хочу тренироваться. Восстанавливать форму. Если я буду вашим телохранителем — как сказал Многоликий — то должна быть в хорошей физической кондиции.— Телохранителем? — Авелий чуть не рассмеялся. — Вы? Женщина? В теле аристократки, которая не держала в руках ничего тяжелее веера?— В своём мире я держала в руках автомат, — сухо ответила Яр. — И укладывала на лопатки мужиков по сто килограммов. У Джулии слабое тело, но это поправимо. Дайте мне месяц, и я буду готова драться.— Драться? С кем?— С теми, кто хочет вас убить. — Яр подалась вперёд. — Вы не верите в заговор? Проверьте. Спросите Эрмана, есть ли подозрительные среди вашего окружения. Уверена, он что-то найдёт.Авелий задумался. Потом вздохнул.— Ладно. Разрешаю вам тренироваться на внутреннем плацу, но под присмотром гвардейца. И без оружия, пока не докажете, что не опасны.— Без оружия я тоже опасна, — улыбнулась Яр. — Но ладно. Договорились.Она встала, собралась уходить, но Авелий остановил её.— Ярослава.— Яр, — поправила она.— Яр. — Он произнёс это медленно, как пробуя на вкус. — Одно условие.— Какое?— Будьте осторожны. Если вы правда из другого мира и правда невиновны... я не хочу вашей смерти. Хватит уже смертей при моём дворе.Яр посмотрела на него. В его глазах мелькнуло что-то усталое, почти человеческое.— Договорились, — сказала она. — Не умру. Постараюсь.Она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. В коридоре её ждал стражник.— Ну как? — спросил он.— Нормально, — ответила Яр. — Он не кусается.— Зато казнит, — заметил стражник.— Успеется.Она пошла обратно в свою комнату. И только там, оставшись одна, позволила себе выдохнуть.— Дерьмо, — прошептала она. — Красивый, зараза. И умный. Ещё и не хочет моей смерти. Как с таким работать?Она села на кровать, обхватила колени руками.— Ладно, Яр. Ты справишься. Главное — не влюбиться. А то это было бы полным провалом.

Глава 7. Сплетни и этикет

Первые два дня под домашним арестом прошли для Яр на удивление спокойно. Она спала, ела (кормили surprisingly вкусно — сказались ресторанные замашки Софьи), делала зарядку и изучала свою комнату. На третий день ей стало скучно.

— Эй, стражник! — крикнула она в дверь. — А можно мне выйти в коридор? Просто пройтись?

— Не положено, — ответил тот.

— А если я обещаю не сбегать?

— Всё равно не положено.

Яр вздохнула. Села на кровать, закинула ногу на ногу.

— Тогда пришлите мне книги. Или бумагу с пером. Или кошку. Или кого-нибудь, с кем можно поговорить, кроме вас.

Стражник промолчал.

Но через час в дверь постучали. Яр открыла — на пороге стояла миловидная девушка в скромном платье, с подносом в руках.

— Вам обед, — сказала она. — И герцогиня Каспиева просила передать, что зайдёт позже. А ещё... — она оглянулась по сторонам и понизила голос, — все во дворце только и говорят, что о вас.

— Обо мне? — Яр подняла бровь. — Сплетничают?

— Ещё как! — Девушка вошла, поставила поднос на стол. — Говорят, что Джулия Столбина чудом избежала казни, потому что соблазнила императора. Другие говорят, что вы — тёмная колдунья, которая подчинила его волю. Третьи — что вы на самом деле не Джулия, а самозванка из другой страны.

— Третьи ближе всех к истине, — усмехнулась Яр. — А как тебя зовут?

— Мила, — девушка присела в книксене. — Я горничная. Приставлена к вам.

— Приставлена следить?

— Приставлена помогать, — Мила покраснела. — И следить, — добавила честно.

Яр рассмеялась.

— Честность — это хорошо. Садись, Мила. Рассказывай, что ещё говорят при дворе.

Мила села на краешек стула и оживилась:

— Да всё! Графиня Столбина, ваша матушка, вчера устроила истерику в приёмной императора. Кричала, что её дочь невиновна и что её оклеветали. А граф Столбин, ваш батюшка, требовал личной встречи с вами, но ему отказали.

— Весело, а главное своевременно, — пробормотала Яр. — А император что?

— Император велел им успокоиться и ждать решения. Сказал, что вы под следствием. Но сегодня утром они уехали в своё поместье, так и не добившись встречи.

— Уехали? — Яр насторожилась. — Странно. Обычно родители не бросают детей в беде.

— Говорят, — Мила снова понизила голос, — что граф получил какое-то срочное письмо. И после этого они собрались очень быстро.

— От кого письмо?

— Не знаю, — Мила пожала плечами. — Но поговаривают, что от кого-то из важных придворных. При дворе много у кого длинные руки.

Яр запомнила. Многоликий во сне не называл имён те0, кто может быть задействован в заговоре.

— Ладно, Мила. Спасибо за новости. Приходи ещё, поболтаем.

— А вы правда не Джулия? — спросила девушка уже у двери.

— Правда, — ответила Яр. — Но это секрет. Расскажешь кому — придушу.

Она сказала это с улыбкой, но Мила почему-то поверила и выскочила за дверь быстрее, чем Яр успела моргнуть.

Через час пришла Софья. В простом платье, без украшений, но с корзинкой, из которой вкусно пахло.

— Борщ, — сказала она, ставя корзинку на стол. — Настоящий, с чесноком и сметаной. Угощайся.

Яр не заставила себя ждать. Первая ложка — и она чуть не застонала от удовольствия.

— Божественно, — выдохнула она. — Как в прошлой жизни.

— Знаю. — Софья села напротив. — Сама плакала, когда первый раз сварила. Вкус дома.

Они поели молча, наслаждаясь. Потом Софья отодвинула тарелку и сказала:

— Я говорила с Эрманом. Он согласен помочь. Но нужны доказательства заговора. Твои слова о том, что кто-то из приближённых хочет убить Авелия — пока только слова.

— Так давайте их добудем, — пожала плечами Яр. — Кто-то из приближённых... Эрман — глава сыскного. Он может проверить всех, у кого есть доступ к императору.

— Проверит, — кивнула Софья. — Но тихо. Если враг узнает, что мы наступаем на хвост, он заметёт следы или ударит раньше.

— А родители Джулии? — Яр вспомнила рассказ Милы. — Они явно в курсе чего-то. И уехали слишком быстро после какого-то секретного письма. Не похоже на тех, кто вечно заметал за своей любимицей следы.

— Ты права, — кивнула Софья. — Эрман уже отправил за ними слежку. Но главное сейчас — твоё положение. Ты должна доказать императору, что ты не враг. И для этого... тебе придётся выйти в свет.

— В каком ещё свете?

— Во дворце скоро бал. Не большой, семейный. Авелий