Шрифт:
Интервал:
Закладка:
12-й зенитный дивизион СС состоял из четырех батарей и насчитывал 980 человек. Первые три батареи были вооружены 88-мм зенитными орудиями (по четыре в каждой) и по три 20-мм зенитки. 4-я батарея имела на вооружении девять 37-мм зенитных орудий. Весной 1944 г. дивизион принимал участие в охране воздушного пространства в районе медных заводов Оолена. Командиром дивизиона был штурмбаннфюрер СС Рудольф Фенд. Одним из командиров взводов в дивизионе был оберштурмфюрер СС Карл-Вильгельм Краузе, бывший камердинер Гитлера и участник боев за Нарвик в составе кригсмарине (немецкий ВМФ). Именно Краузе пришла в голову идея установить счетверенную зенитку на старое шасси танка Pz-IV. Эта идея нашла поддержку у старших офицеров дивизии, и вскоре три таких установки были готовы. Идея Краузе получила развитие – Гитлеру понравилось изобретение, и он приказал поставить производство подобных машин на поток. Так появилась самоходная зенитная установка «Вирбельвинд».[54]
12-й саперный батальон СС состоял из четырех рот и мостовой колонны. Командиром батальона был штурмбаннфюрер СС Зигфрид Мюллер.
12-й батальон связи СС штурмбаннфюрера СС Эриха Пандела состоял из двух рот.
То сложное положение, в котором оказалась Германия, отразилось и на формировании отдельных подразделений дивизии СС «Гитлерюгенд». Так, дивизион штурмовых орудий, который предполагался для дивизии изначально, так и не был сформирован, и в марте 1944 г. командование вообще вычеркнуло его из своих дальнейших планов. Вместо него, в марте – апреле 1944 г. был сформирован 12-й минометный дивизион СС под командованием штурмбаннфюрера СС Вилли Мюллера. Дивизион состоял из четырех батарей, каждая из которых имела по шесть 150-мм реактивных минометов «Небельвефер» и одно 50-мм орудие PAK-38.[55] Однако большой проблемой было снаряжение его транспортными средствами, из-за этого дивизион был в прямом смысле «неподвижным». После начала сражения транспорта удалось наскрести лишь на одну батарею, и поэтому 12 июня 1-я батарея гауптштурмфюрера СС Маке прибыла в Нормандию. Остальные части дивизиона прибыли на поле боя в начале июля.
На начало июня 1944 г. в дивизии СС «Гитлерюгенд» числилось 520 офицеров (вместо требовавшихся 664), 2383 унтер-офицера (вместо требовавшихся 4575) и 17 637 рядовых (что на 2360 человек превосходило норму), то есть всего 20 540 солдат и офицеров. Такое большое число рядовых объясняется созданием для дивизии учебно-запасного батальона, дислоцировавшегося в Арнеме; на 1 июня 1944 г. этот батальон насчитывал 2438 человек. Так что фактически в дивизии было 18 102 человека. Однако даже это число не является окончательным, поскольку противотанковый дивизион и дивизион «Небельвеферов» были не готовы к боям на 6 июня 1944 г. Исходя из этих данных, численность дивизии на момент союзной высадки составляла около 17 000 человек.
Общеизвестно, что немецкое командование во Франции так и не смогло выработать единый план отражения нападения союзников. Директива Гитлера своим западным командующим требовала в случае вторжения развернуть решительные боевые действия на протяжении всего Атлантического вала. По умолчанию побережье рассматривалось как основной и главный рубеж сопротивления: противнику нельзя было дать закрепиться, требовалось отбросить его немедленными контратаками. При этом свободы стратегического маневра не было, бить врага было необходимо только немедленно и только на побережье.
Сходной со стратегией Гитлера была стратегия фельдмаршала Эрвина Роммеля, командующего группой армий «Б», которая заключалась в расстановке танковых частей близко к побережью, чтобы всегда иметь возможность развернуть атаку на самом угрожаемом участке. Роммель считал необходимым сбросить союзников в море в пределах первых 24 часов с начала вторжения, поскольку потом, как он был твердо убежден по опыту войны в Африке, у вермахта останется мало шансов на успех перед лицом подавляющего превосходства тактической авиации противника. Именно поэтому он и хотел расположить танковые дивизии в прибрежных районах, что дало бы им возможность вступить в бой в течение нескольких часов, а не дней.
Между тем фон Рундштедт и Лео фон Гейр Швеппенбург, командующий танковой группой «Запад», не разделяли точки зрения Роммеля.[56] Рундштедт в докладе штабу оперативного руководства вооруженными силами писал: «Несмотря на все укрепления, “жесткая оборона” всего побережья в течение длительного времени невозможна». Он понимал, что гораздо сложнее перебрасывать танковые части вдоль побережья, чем выдвигать их из глубины обороны. Оба командующих предпочитали дислоцировать танки и моторизованные соединения в отдалении от побережья и развернуть решительную, координированную контратаку только тогда, когда союзники начнут наступление со своего плацдарма. При этом Рундштедт допускал, что во время дневных маршей его войска будут уязвимы от ударов с воздуха. Практичный выход, как виделось ему, был в увеличении противовоздушной обороны войск. Косвенным результатом этой теории стало то, что большинство подвижных дивизий были усилены дополнительными мобильными батареями зенитных орудий. Правда, в достаточной степени насытить ими войска к началу высадки союзников немцы так и не успели.
![12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд» 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд»](https://pbnuaffirst.storageourfiles.com/s18/78692/img/_21.jpg)
Фельдмаршал Герд фон Рундштедт на маневрах дивизии
Последствием этих разногласий двух столь авторитетных в Германии командующих стало то, что Гитлер остановил выбор на компромиссном варианте развертывания войск, который не устраивал ни Роммеля, ни Рундштедта и, более того, в день начала вторжения союзных армий не подходил для практического осуществления ни одной из двух концепций. Правда, кто мог знать, где, когда и какими силами высадятся союзники и, следовательно, где размещать ударные резервы? А ведь этого не знала ни немецкая разведка, ни Роммель, ни Рундштедт, ни тем более Гитлер.
* * *
В последнюю неделю мая 1944 г. 60 офицеров из «Гитлерюгенд» срочно вызвали в штаб дивизии. К их удивлению, они увидели там своих жен, которых доставили из Германии по приказу Фрица Витта. «Поскольку впредь у вас не будет отпусков, – сказал командир дивизии, – то вы можете ехать со своими женами в Париж на два дня, а затем попрощаться с ними». Вальтер Крюгер объяснил своей жене, что все это, очевидно, означало, что их готовят «к тому делу». Он отдал жене все свои личные вещи, чтобы она увезла их в Германию. «Нам сказали, что первые пять дней будут решающими. Если мы не сумеем сорвать десантирование, потом это уже будет невозможно».[57]