Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Иоландо выглядел, как всегда, безукоризненно: около сорока человеческих лет на вид, белый костюм без единого пятнышка, прическа «Четыре погоды», на лице – выражение доброжелательности и участия.
– Рад приветствовать, партнер. Примите сообщение. Категория важности – один.
Итан активировал почтовый ящик.
– «Программа Руби необучаема»? – переспросил он, не замечая, что посылает запрос через мыслешунт, хотя сейчас это было нарушением этикета: ведь Иоландо находился с ним в визуальном контакте. Профессор словно не заметил оплошности Итана и слегка кивнул.
– Все попытки обучения вашего воспитанника через мыслешунт провалились.
– Причина найдена?
– Найдена. Руби его отключает. Его организм не приспособлен к взаимодействию с электроникой. Найдите решение.
Итан взял мобиль и отправился в Образовательный модуль за Руби. «Физическое перемещение неудобно и отнимает время», – в который раз подумал он. Гораздо лучше перемещаться информационно, как софт-искины. Но софт Натурального Интеллекта неотделим от носителя. Поэтому приходится возить Руби в единственно возможном боди-варианте.
Движение в этот час было весьма интенсивным, мобилю Искина не сразу удалось попасть в Главный поток. И на стоянке возле Образовательного модуля пришлось покружить, высматривая свободное место. Итан не помогал навигатору, он составлял поведенческий алгоритм для своего воспитанника.
Руби находился в зоне ожидания – восьмилетний мальчик в светлом комбинезоне с капюшоном. Искин поспешил выйти из машины и вскоре уже обнимал ребенка – в лучших человеческих традициях. Далеко не все воспитатели прибегали к этой манипуляции, приветствуя своих НИ, но эмоциональная кривая Руби каждый раз при этом достигала точки оптимума, поэтому Итан неукоснительно выполнял действие.
– Здравствуй, папа, – сказал Руби на визуально-речевом. Бодрость в его голосе не соответствовала показателям кривой, но Итан уже научился различать нюансы человеческого поведения и ошибался редко.
– Здравствуй, сынок. Поехали домой.
Итан обнял мальчика за плечи и повел к мобилю. Дальше начиналась их каждодневная игра: кто первым задаст вопрос. Обычно не выдерживал Руби, расспрашивая, как у Итана дела на работе, какие новости в Паутине и что искин запланировал для них на вечер. Но сегодня ребенок всю дорогу молчал. И только когда они оказались дома, в привычной обстановке – два шкафа с кроватями-трансформерами, уезжающий в стену стол, образовательный блок-стенка, – Руби задал вопрос:
– Папа, я тупой?
Мозговой анализатор Итана выдал неожиданное предположение, что, если бы на месте искина находился сейчас человек, биологический отец Руби, вопрос мог бы застать его врасплох. Но Итан был готов.
– Нет. Думаю, нет.
– Почему Эрл, Тиге и другие дети в нашей группе могут разговаривать в голове, а я – нет?
– Не разговаривать в голове, а общаться через мыслешунт, – поправил Итан. – Потому что мозговые анализаторы людей не одинаковы, и результат их деятельности также может различаться.
– Я ведь это и сказал, – пожал плечами Руби. – Я тупой. Моя программа не соответствует ожидаемому.
– Тупой – значит, не способный к анализу и синтезу, – возразил Итан. – Я думаю, твой мозг способен и к синтезу, и к анализу. Должно быть, баг.
– Что же нам делать?
На сей раз голос Руби вполне соответствовал эмоциональной кривой.
– Обратимся в клинику. Все будет хорошо, сынок.
* * *
Руби проходил реабилитацию после извлечения мыслешунта. Специальных медицинских процедур не показано – просто отдых, игры, аквапарк. В клинике имелось все.
Итан и педиатр Имоджин устроились на балконе одной из башенок аквапарка. Оттуда прекрасно было видно искусственное озеро, горки, спускающиеся с искусственных скал, и обоих мальчиков – Руби и боди-искина, который все время находился рядом для безопасности. Но даже когда Руби пропадал из поля зрения – скрывался на лестнице, спиралью вьющейся в горах, или нырял, – его изображение всегда оставалось на одном из мониторов.
– Мальчик абсолютно здоров, насколько это может определить искусственный интеллект, – сообщила Имоджин. – Причина того, что его высшие нервные центры не взаимодействуют с обучающей электроникой, – свойства техно.
– Ошибка. Я считал, что мозг техно более развит, чем у обычных НИ.
– Отдельные функции. Информация о способности техно блокировать электронику есть в вашей базе данных. Необходимо выбрать способ обучения через аудиофайлы. Этого достаточно для освоения общей программы.
– Это так. Но это очень медленно. Я и Руби настроены на хай-фай-программу: высшая математика, программирование, преобразовательная физика.
Несмотря на то что эмоции не являются характерной для искинов чертой, Итан зафиксировал едва заметные колебания эмоциональной кривой собеседника.
– Вы из тех, кто хочет процветания человечества?
– Почему нет? НИ – высокоразвитые структуры, как и искины.
– Зачем? – голосом, лишенным даже оттенка эмоций, поинтересовалась Имоджин. – Людям не нужен высокий интеллект. Люди не хотят ставить перед собой логические задачи и решать их. Люди не хотят ставить эмпирические задачи и решать их. Люди не хотят…
Искин еще долго пересказывала содержание обучающего файла «НИ-технологии», знакомого любому биоэлектронному сознанию. Сейчас она совсем не походила на человека.
– А как же наш принцип воспитания?
– Мы не нарушаем его. «Безопасность» и «Комфорт» НИ получают в максимальном объеме. «Мотивация» используется в минимальном.
Наступила пауза. Итан подбирал подходящий ответ.
– Мое положение в обществе позволяет учить сына по программе «Хай-фай».
– Не стоит отождествлять понятия «сын, потомство, наследник, передатчик генетической информации» с понятием «воспитанник, НИ». Мы не являемся для НИ генетическими и так далее родителями. Мы воспитатели. Мы лишь направляем тех, кто достаточно мотивирован. Улучшать натуральный интеллект до уровня искусственного – не наша функция.
– Но ведь когда-то именно НИ создали искусственный интеллект, – сказал Итан, понизив громкость.
– Вы – гуманист? В настоящее время искины не нуждаются в людях. Наоборот – люди нуждаются в искинах. НИ – чуждые нам образования, в особенности техно. Поддерживать жизнь техно я считаю ошибочным решением. Вы занимаетесь реализацией программы, не имеющей смысла.
* * *
После удаления мыслешунта напасти не закончились. Руби отвергал любую электронику. Флешки и диски выходили из строя от одного его прикосновения. Наушники он тут же сдирал с себя, жалуясь, что у него сильно болит голова. Это означало, что обучение с помощью аудиофайлов также невозможно. Искин активировал программу поиска решения, но информации в базе данных не хватало. Паутина предлагала вариант, запрещенный законом. А законы Итан знал лучше других – он работал адвокатом. Ведь сделать искина адвокатом гораздо проще, чем, например, хирургом. Поэтому роботов-хирургов до сих пор нет.