Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я не ответил.
— Показать интересные места?
— Насмотрелся сегодня днём. С Джонни.
— А-а, — сказала она.
Потом до неё дошло, что я не улыбаюсь ей в ответ. Я смотрел на неё снизу вверх, удивляясь, что мог почти... любить эту женщину.
— Что-то не так? — спросила она.
— Всё.
— Например?
Я тихо ответил:
— У тебя в потогонках работают маленькие дети.
Марси помедлила секунду.
— Все так делают.
— Марси, это не оправдание.
— Кто бы говорил, — холодно ответила Марси, — мистер Бэрретт, Массачусетская текстильная мануфактура!
Я был готов к этому.
— Это не довод.
— Ещё какой! Они воспользовались ситуацией там, так же, как мы — здесь.
— Сто лет назад. Я не был там и не мог сказать, что меня это не устраивает.
— Ты абсолютный ханжа, — сказала она, — тебя что, выбрали, чтобы изменить этот мир?
— Послушай, Марси. Я не могу изменить его. Но точно знаю, что и присоединяться не хочу.
Она тряхнула головой.
— Оливер, вся эта чёртова либеральная чушь — всего лишь предлог.
Я смотрел на неё и не отвечал.
— Тебе хочется поставить точку. И тебе нужно хорошее оправдание.
Я не стал говорить, что мог бы, чёрт побери, найти оправдание и получше.
— Кончай, — сказала она, — ты врёшь сам себе. Даже если бы я пожертвовала всё на благотворительность и поехала учительницей в Аппалачи, ты бы нашёл другую причину.
Я обдумал это. Единственное, в чём я был сейчас уверен, что мне хочется уйти.
— Может быть, — допустил я.
— Тогда какого чёрта ты просто не скажешь, что я не нравлюсь тебе?
Она не казалась расстроенной. Или рассерженной. Но не могла и вернуть до конца своё легендарное хладнокровие.
— Нет. Ты нравишься мне, Марси. Я просто жить с тобой не смогу.
— Оливер, — тихо ответила она, — ты не сможешь жить ни с кем. Тебя до сих пор заклинило на Дженни, и ты не хочешь новых отношений.
Я не смог ответить. Она на самом деле ударила меня, вспомнив Дженни.
— Послушай, я ведь знаю тебя, — продолжала она, — всё эти твои глубокие переживания — просто красивый фасад. А на самом деле — общественно-приемлемое оправдание своего траура.
— Марси?
— Да?
— Ты холодная и бессердечная сучка.
Я повернулся и начал спускаться.
— Подожди, Оливер.
Я обернулся.
Она стояла там же. И плакала. Очень тихо.
— Оливер... Ты нужен мне.
Я не ответил.
— И, мне кажется, я нужна тебе, — сказала она. Секунду я не знал, что делать.
Я смотрел на неё. Я знал, в каком безнадёжном одиночестве она остаётся.
Но в этом-то и заключалась проблема.
В нём же был и я.
Я повернулся и пошел вниз по Остин-Роуд. Не оглядываясь.
Опускалась ночь.
И мне хотелось утонуть в ней.
— Ваше мнение, доктор?
— Думаю, лимонного безе.
Доктор Джоанна Стейн наклонилась над стойкой и взяла ломтик пирога. Он и два черешка сельдерея — вот и всё, что составляло её завтрак. Джоанна уже успела сказать, что сидит на диете.
— Объесться можно, — прокомментировал я.
— Ничего не могу с собой поделать. Обожаю хорошо поесть. Сельдерей — просто способ обмануть себя.
Это было спустя две недели после возвращения. Первые дни я чувствовал только усталость, потом — злость. И наконец, вернувшись туда же, с чего начинал — одиночество.
С одной лишь разницей.
Два года назад все чувства заглушало горе. Сейчас я знал, что всё, что мне нужно — чьё-нибудь общество. Просто приятное общество. Я не мог ждать или тянуть.
Единственное, что мешало позвонить Джоанне Стейн — это необходимость сочинить какую-нибудь чушь, чтобы объяснить своё исчезновение.
Она не стала задавать вопросов.
Когда я позвонил, она просто сказала, что рада слышать меня. Я пригласил её поужинать. Она предложила встретиться за завтраком прямо в больнице.
Когда я приехал, Джоанна поцеловала меня в щёку. Я поцеловал её в ответ. Мы поинтересовались друг у друга, как дела и ответили, не вникая в детали. Оба работали, оба были дико заняты. И так далее. Она спросила о моей практике, я рассказал анекдот о Спиро Агню. Она рассмеялась. Нам было легко друг с другом.
Потом я спросил о её практике.
— Заканчиваю в июне, слава Богу.
— А дальше?
— Два года в Сан-Франциско. Клинический госпиталь и человеческая зарплата.
Сан-Франциско, как я немедленно прикинул — это несколько тысяч миль от Нью-Йорка. Оливер, тупица, не упусти и этот шанс.
— Калифорния — это здорово, — сказал я, чтобы выиграть время.
Мой социальный календарь призывал провести уикэнд в Крэнстоне. Что, если предложить ей составить мне компанию? Просто так, по-дружески? Познакомить их с Филом. А там, может что-то и получится.
Тут до меня дошёл её ответ на мою последнюю реплику:
— Это не просто Калифорния. У меня там парень.
Ох. Парень. Довод. Жизнь идёт без тебя, Оливер. Или ты думал, она будет чахнуть в ожидании?
Надеюсь, моё лицо не выдало разочарования:
— Я очень рад. Доктор?
— Естественно, — улыбнулась она, — кого ещё я могла встретить на этой работе?
— Музыкант?
— С грехом пополам играет на гобое.
Всё, Оливер, хватит ревнивых расспросов. Теперь покажи, что тебе всё равно и смени тему.
— Как Его Величество Луис?
— Такой же чокнутый, как и всегда, — ответила она, — все передают тебе приветы и приглашают в любое воскресенье....
Нет. Не хочу встречаться с гобоистом.
— Здорово. Загляну как-нибудь, — соврал я.
Пауза. Я допивал кофе.
— Эй, Оливер, я могу быть полностью откровенной с тобой? — таинственно прошептала она.
— Конечно, Джо.
— Мне очень стыдно, но... ещё кусочек пирога, если можно.
Я галантно добыл ещё один, притворившись, что беру его для себя. Доктор Джоанна Стейн изобразила вечную признательность.