Глория Макова
Малышка для Цербера
1
Я сижу в очереди в банке, рассеянно листая ленту новостей на телефоне. «Программа по повышению пенсионного возраста», «Погода: дождь с грозой» и «Как сделать идеальное селфи» — типичный вторник.
Тяжко вздыхаю, отводя взгляд от мобильника и оглядываясь на соседние кресла в зале ожидания. Как будто это поможет поднять градус моего настроения. Вокруг одни лишь хмурые люди, погруженные в свои заботы. Кто-то нервно перебирает квитанции в руках, кто-то агрессивно шепчет что-то в динамик телефона, а кто-то просто зевает, как будто ждет конца света. Тоже вполне себе классическая картина.
Повторно вздохнув, с тоской смотрю на табло очереди. Мой номер почти в самом конце… Ну что за непруха-то? И вот надо было мне именно сегодня тащиться за выдачей этой дурацкой банковской карты? Подумаешь, оригинальный дизайн с котенком. Мало мне приколов от коллег по работе, касающихся моей внешности? Нет, выгляжу я неплохо для своих двадцати пяти. Стройная, худенькая, с большими выразительными глазами.
Однако есть один нюанс. Уж больно я «миловидно» смотрюсь на фоне своих ровесников, из-за чего постоянно влипаю в какие-то неприятные ситуации. Начиная с типовых, вроде тех, где мне с пеной у рта приходится доказывать барменам в ночных клубах, что мне есть восемнадцать, при этом тыча им в лица раскрытым паспортом, и заканчивая случаем, когда в парке ко мне пристал какой-то извращуга, заманивая к себе в гости конфетами. В итоге мы в какой-то момент с ним поменялись ролями и заманила его я. Не к себе домой, конечно, а в ближайший полицейский участок. Но даже там участковый смотрел на меня с недоверием, словно я пришла туда к нему за бесплатными конфетами. Дурдом, в общем!
Видимо, мне действительно стоит хотя бы сменить стиль одежды, хотя очень и не хочется. Худи и джинсы — моя вторая кожа.
– Всем на пол! Это ограбление! – вдруг доносится со стороны входа в банк громогласное, вырывая меня из размышлений.
«Ограбление? В двадцать первом веке этим еще кто-то промышляет?» – проносится ехидная мысль в голове.
Удивленная подобным кощунством и уверенная в том, что это просто чья-то шутка, вместе с остальными машинально поворачиваю голову в сторону входа. Сердце пропускает удар, когда я вижу троих мужчин в чёрных капюшонах, сжимающих в руках оружие. Самое настоящее, поскольку один из бандитов совершает предупредительный выстрел.
Становится страшно. До чертиков. Народ принимается в панике разбегаться кто куда, женщины и старушки верещат, что есть мочи, словно пытаются сразить бандитов ультразвуком, а я банальным образом теряюсь, не зная что делать и судорожно вспоминая все голливудские боевики с ограблениями.
«Божечки, только бы у тетки на кассе была тревожная кнопка!» – с этой мыслью я подскакиваю с места, натягивая на голову капюшон худи. А вдруг они решат взять в заложники кого-нибудь? В фильмах так обычно показывают. Я-то как раз внешне подхожу под параметр «женщин» и «детей». Может в капюшоне сойду за неказистого худощавого мужичка?
Однако мой план проваливается с треском.
Когда двое бандитов заканчивают со своим грязным делом и сматываются, последний, видимо на панике, не иначе, вдруг бросается прямо ко мне, хватает за руку и рявкает:
– Быстро, быстро!
Время словно застывает. Я не успеваю вымолвить ни единого слова. В голове, как и вокруг — полнейший хаос. Он тянет меня к выходу, люди вокруг кричат, кто-то запоздало падает на пол, а я беспомощно барахтаюсь, пытаясь вырваться из хватки грабителя. Но уже поздно — мы выбегаем на улицу, где нас ждут два автомобиля с работающими двигателями.
– Что за… – пытаюсь наконец вступить в неравный бой за свою честь и жизнь, но не успеваю закончить.
Бандит толкает меня в ближайший автомобиль, который тут же срывается с места. Мой голос тонет в реве мотора, а меня впечатывает в обивку заднего сиденья. В ушах бешено стучит пульс, адреналин к в крови буквально зашкаливает.
Я пытаюсь осмотреться, но все, что вижу — мелькающие улицы и огни фар встречных машин. Полицейские сирены становятся все громче, и сердце начинает колотиться быстрее.
– Эй! Вы с ума сошли? В курсе, что сами себе тюремный срок продлеваете? – содрогаясь от страха, все же принимаю вторую попытку подать голос я.
Бандит, притащивший меня сюда, стягивает свой капюшон и с недоумением на меня смотрит. Передо мной оказывается молодой парень лет двадцати семи, с короткими темными волосами и резкими чертами лица. Глаза его сверкают от возбуждения после пережитого и в них же читается растерянность.
– А ты кто вообще? Впервые тебя вижу, – говорит он, нахмурившись.
– Я тоже, знаешь ли, на твои фотографии не молилась! – едко отзываюсь, стараясь сохранить остатки самообладания.
Парень переводит взгляд на переднее сиденье, где сидит его напарник — коренастый мужчина с короткой стрижкой и массивной челюстью. Водитель — высокий и худой, с бледным лицом и усталыми глазами — сосредоточенно следит за дорогой, ловко маневрируя между машинами.
– Борзой, ты не говорил, что у нас на деле будет новенькая, – обращается парень к водителю.
Что?! Этот придурок принял меня за своего сообщника?
– Заткнитесь оба! У нас погоня так-то, – рычит тот, не отрывая взгляда от дороги.
Но я не могу заткнуться. Адреналин по-прежнему кипит в крови и страх сменяется раздражением.
Резко стягиваю капюшон и подаюсь вперед, чтобы все меня получше рассмотрели.
– Вы ошиблись! Я не с вами! Не ваша сообщница, у меня просто худи с капюшоном. Черное, как и у вас! И мое пребывание здесь, с вами, автоматически делает меня вашей заложницей… – голос мой дрожит, но я стараюсь говорить уверенно.
Салон погружается в тишину. Только и слышно как ревет двигатель, поскольку водитель до сих пор озабочен погоней.
– Ага, значит, ты не знала, что у нас сегодня планировалась операция? – говорит мой сосед по сиденью с сарказмом.
– Конечно, не знала! Я просто пришла за картой! – отвечаю, стараясь вложить в голос как можно больше искренности и отчаяния.
– Какой картой?
– Банковской! С котенком… – говорю чуть ли не плача.
Бандит с пассажирского спереди метает гневный взгляд на задний ряд. Его губы сжаты в тонкую линию — он явно не рад тому, что я оказалась здесь.
– Блять, Косой, ты реально