Вкус
У них было общее проклятие — одинаковый вкус. С одинаково несчастными лицами они сидели в ее полутемной гостиной: один в кресле, другой на табуретке для фортепьяно, не глядя ни друг на друга, ни на Мэгги. Девушка устроилась на диване, подобрав под себя длинные, стройные ноги, и старалась выглядеть грустной, как того требовала ситуация. Впрочем, это давалось ей с трудом: на самом деле она чувствовала, скорее, взволнованное ликование.
— Так продолжаться больше не может, — сказал тот, что сидел на табуретке. Его звали Том Сканнели. Высокий, широкоплечий, с кожей, слегка тронутой загаром. Типичный красавчик. Ему было явно не по себе.
— Нужно что-то решать, — согласился другой. Его звали Моррисон Дилл. Высокий, широкоплечий, слегка загорелый. Типичный красавчик. И он тоже чувствовал себя не в своей тарелке.
Они не состояли в родстве. И внешне отличались друг от друга. Но все-таки были очень похожи — именно в этом и крылась проблема. Девушке нравились высокие широкоплечие мужчины с кожей, слегка тронутой загаром. Типичные красавчики. И если бы она встретила только Моррисона или только Тома, все бы сложилось замечательно. Оба, что называется, завидные женихи из хороших семей, с достатком и перспективной работой. С любым из них ритуал ухаживания плавно переходил бы от этапа к этапу: партии в теннис, гольф по субботам, ужины в Уэстчестере, танцы в загородном клубе, поездки по залитому лунным светом побережью и вечера под парусом на Саунде. Кульминацией стала бы ночь на безлюдном пляже с неизбежными объятиями и умоляющим шепотом…
А потом, разумеется, свадьба.
Но беда в том, что их двое. С Томом она познакомилась в клубе, и в тот же день на вечеринке ей представили Моррисона. С самого начала они ей понравились. Оба. Ей нравилось все — их манера одеваться, их профессии, машины и яхты. Их любимый бридж, музыка, которую они слушали, спектакли, на которые ходили. К слову, вкусы у них были очень схожие. Невозможно было сделать выбор в пользу того или другого. И она поступила так, как подсказывала ей женская логика. Стала встречаться с обоими — на теннисе, гольфе, ужинах, танцах, в поездках под луной и вечерах под парусом. Мысль о том, что в нее влюблены два идеальных молодых человека, наполняла ее ликованием. К тому же она избавила себя от неизбежности шепота и объятий на пустынном пляже.
Моррисон и Том упорствовали, и каждый надеялся, что соперник устанет от борьбы. Но, увы, оба были одержимы одинаковой страстью к таким девушкам, как Мэгги, — высоким, стройным, длинноногим, с выгоревшими на солнце волосами, вздернутым носиком, умеренно пышным бюстом и манящими бедрами. Именно тот тип, на который обычно клюют мужчины. Хотя в существующих обстоятельствах было бы гораздо лучше, если б один из них питал тайную страсть к невысоким бойким брюнеткам.
Эта печальная история тянулась уже пять месяцев. И вот наконец по обоюдному молчаливому согласию молодые люди решили положить этому конец.
— Сегодня ты должна сделать выбор, — сказал Том.
— Мы встречаемся уже пять месяцев, — добавил Моррисон.
— Втроем, — не без горечи в голосе продолжил Том.
— Я сделал тебе предложение.
— И я тоже.
— Ты сказала, что выйдешь за одного из нас. Надеюсь, ты не передумала? — спросил Моррисон.
— О нет, — ответила Мэгги. — Я и правда хочу выйти за одного из вас. Но только…
— Тогда выбирай, — сказал Том. Моррисон мрачно кивнул.
Мэгги пробежалась пальцами по выбеленным солнцем волосам и нервно потянула за мочку уха. Именно этого она и боялась. Принимать решения — ужасное мучение, а уж если примешь, обратной дороги нет. Мэгги внимательно всмотрелась в их посерьезневшие лица.
— Вы так похожи, — сказала она.
Они взглянули друг на друга.
— Даже не знаю, что сказать. — Она вздохнула. — Где только мы не были, куда только не ходили… У вас столько общего! Вам нравятся одни и те же вещи, у вас одинаковые увлечения. Просто не знаю, кого выбрать!
— В том-то и проблема, — заключил Том.
— Нам обоим нравится скорость и спортивные машины, — сказал Моррисон.
— С высокотехнологичной начинкой, — добавил Том.
— И небольшие гоночные яхты, — продолжил Моррисон.
— Вот видите? — обрадовалась Мэгги. — Совпадение буквально во всем!
— Нет, — медленно проговорил Том. — «Буквально всё» мы еще не пробовали.
— Ты о чем? — спросила Мэгги.
Моррисон нахмурился, затем приподнял брови и кивнул:
— Ты прав. Есть кое-что, чего мы пока не пробовали.
— Самое важное, — со значением добавил Том.
— Да о чем вы говорите?
— Потому что было еще не время, — сказал Том.
— И не было возможности уединиться. Мы же все время втроем.
— Ах вот оно что. — Мэгги покраснела.
— Да, оно самое.
— Самая важная вещь. И самая личная.
— О господи! Да что с вами такое? Мне надо бы указать вам на дверь…
Мэгги выпрямила спину, пятна лихорадочного румянца горели на ее щеках.
— Мэгги, мы оба тебя любим, — сказал Моррисон. — И оба хотим на тебе жениться. А ты никак не можешь принять решение.
— Это еще одна возможность выбрать, — добавил Том.
— И единственный шанс понять, что собой представляет тот или иной мужчина.
— Проигравший переезжает в Калифорнию! — провозгласил Том. — Что скажешь, Мэгги?
— Но это немыслимо! — воскликнула Мэгги. — А если кто-нибудь узнает?
— Ты же знаешь, мы никому не скажем.
— Но что вы будете думать обо мне после этого?!
Быстрым умоляющим шепотом они начали убеждать ее в правильности такого решения. Взволнованная Мэгги выглядела испуганной и очень хорошенькой.
— Нет, я не должна… Я на самом деле никогда…
— Не волнуйся, дорогая, — говорили они, прикасаясь к ее плечам — каждый со своей стороны.
Вскоре дело было улажено. Подбросили монету. Моррисон наклонился посмотреть, что там, — и просиял. Том вышел из квартиры и отправился в кафе, из тех, что работают всю ночь. Взял газету, заказал кофе и принялся ждать. Большая стрелка на часах, казалось, еле двигалась. Капельки пота выступили у него на лбу. Он прочитал газетную колонку дважды, но не запомнил ни слова. Минуты тащились еле-еле.
Ровно через полчаса Моррисон вошел в кафе. Он старательно изображал полную невозмутимость. Том протянул ему газету и вышел в ночь. Моррисон заказал кофе, развернул газету и принялся ждать. Он следил за большой стрелкой часов, — казалось, она еле движется. Дважды прочитал колонку, но не смог бы повторить ни слова. Минуты еле ползли.
Ровно через полчаса Том вошел в кафе и с невозмутимым лицом уселся рядом.
— Она придет позже. Хочет еще подумать, — сказал Том.