![Как закалялась жесть - Александр Щеголев](https://pbnuaffirst.storageourfiles.com/s18/20109/img/20109.jpg)
![](/uploads/18plu.webp)
Как закалялась жесть - Александр Щеголев
-
Название:Как закалялась жесть
-
Автор:Александр Щеголев
-
Жанр:Триллеры
-
Год выхода книги:2007
-
Страниц:105
Аннотация книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Все, что описано в этой книге, автор не придумал, а лишь перенес из ближайшего будущего в недавнее прошлое, заменив вымышленные фамилии подлинными
ПОКЛОН В ПОЯС:
Доктору Андрею Трофименко, живущему в любви и ради любви.
ЗЕМНОЙ ПОКЛОН:
Ольге, которая и есть любовь.
Женщины — это существа, похожие на людей и живущие рядом с людьми.
И. А. Бунин
Особнячок в центре Москвы, фальшивая утонченность вкусов и показное жизнелюбие. Деловая хватка и коллекционный фарфор. Наверное, из-за всего этого клиенты и прозвали мою жену Купчихой. Но внешние приметы обманчивы. Настоящая она — совсем не такая, какой подает себя людям, и кому как не мне знать это. Пусть на светских раутах ей желают долгих лет жизни, пусть!..
Я сделаю все, чтобы тварь подохла.
Она будет умирать долго. Как я.
* * *
Мы познакомились на вернисаже…
«На вернисаже», — какая пошлость. Просто гнусный январский дождь загнал меня в тот пустой зал, нелепая случайность.
— Мой друг, вам нравятся райские яблочки? — спросила меня одинокая посетительница, указывая на ближайший натюрморт.
Картина изображала включенный телевизор (на экране голая женщина пилила какое-то дерево, надо полагать, яблоню), а на телевизоре лежало зеленое яблоко, из которого рос стебелек чертополоха с симпатичным цветочком на конце. Исполнено в стиле гиперреализма. Были и другие картины, объединенные общим названием: «Наш сад». Торшер с надкусанной грушей вместо лампочки, растущий из глиняного горшка небоскреб, — в таком духе.
— Только тертые с сахаром, — неуклюже пошутил я.
— Могу устроить, — сказала она. — У меня в раю есть связи.
— Вы опасная женщина.
— О, совсем нет, — она улыбнулась. — Хоть меня и зовут Эва.
— Саврасов, — назвался я в ответ…
Дурак.
Зачем я это сделал? Фамилия известного художника 19-го века, которую я ношу не без гордости, прозвучала бы в картинной галерее совершенно по особенному, — так мне казалось. Воистину, тщеславие и глупость — родственные слова. Не назови я себя, может, спасся бы тогда.
— Саврасов? — изумилась женщина.
И вдруг захохотала, непринужденно взяв меня за руку.
Ее реакция была странна, однако она хохотала так заразительно, что я не выдержал, присоединился. Смех, знаете ли, пьянит. Как и близость. Вокруг — никого, стены увешаны произведениями искусства; за окнами дождь, в душах праздность… Когда она успокоилась и объяснилась, я уже принадлежал ей, пусть не сознавая этого.
— А вот госпожой Саврасовой я пока что не была, — гулко сообщила она…
* * *
Открытость, живость, обезоруживающая женственность, — одна из масок, за которой Эва прятала себя настоящую. Она имела власть над простейшими животными, называемыми мужчинами. Миниатюрная, изящная, хрупкая, большеглазая, она нравилась крупным и сильным особям — вроде меня. Размер партнера — это ведь для нее крайне важно, в этом весь смысл.
От Эвы неотразимо пахло. Она знала нужные слова, в ее кокетстве было нечто завораживающее, она была драгоценностью, которой нестерпимо хотелось овладеть…
Наваждение.
Оказалось, два предыдущих ее мужа носили фамилии Серов и Суриков. Она, соответственно, тоже. И вот, представьте — познакомилась с Саврасовым!
«Передвижники[1]— моя слабость», — прошептала она мне после первого поцелуя.
Все это было так смешно, что через три дня мы поженились.
Ничто не мешало нашей авантюре, поскольку в тот момент мы оба были свободны, как ветер. Серов и Суриков остались в прошлом. Три дня перед регистрацией брака я сходил с ума от нетерпения, пока марш Мендельсона не дал мне право обладать этой женщиной.
В брачную ночь она отрезала мою правую ступню…
Последнее, что она продавала, всегда был палец с обручальным кольцом…[2]
1.
Мать разговаривала с клиентом по телефону. Реплики доносились сквозь неплотно прикрытую дверь:
— Разумеется, Алексей Алексеевич. Правильно, самое время! Ах, как вы правы, ничто так не способствует жизненному тонусу, как новая игрушка…
И чего она лебезит, поморщилась Елена. Этот ее Алексей Алексеевич — всего лишь председатель какой-то там партии в Думе. А может, не в Думе, может, в непримиримой оппозиции. Ладно бы советник Президента или нефтегазовый магнат. И вообще, почему было не отложить разговор? Мы обедаем, господин председатель, перезвоните позже…
— Я думаю, назначим на завтра, — говорила мать. — На десять утра, как в прошлый раз… Нет, что вы. Лежалых игрушек у нас не бывает. Как говорится, с п А ру. Главное, чтобы ваш друг был доволен, не правда ли? Ваш друг достоин уважительного к себе отношения…
Могла бы и закрыться получше, подумала Елена, мельком глянув на гувернера. Зачем посторонним это слышать? Гувернер Борис, конечно, не совсем посторонний, — как и повар-китаец, начавший разносить десерт, — но все-таки дело есть дело.
Все у нее напоказ (усмехнулась Елена мысленно ) — и дом, и крутые связи, и даже родная дочь…
Хорошо хоть телефон в кабинете защищен от прослушки. В трубку была вставлена особая пластинка, называемая нейтрализатором, — штучка недорогая, что-то около ста баксов, но весьма надежная. И кабинет, весь целиком, тоже был защищен. А еще гостиная, в которой обитатели особняка сейчас обедали. Раз в пару недель приходил специалист по электронной безопасности, следивший, чтобы в этих двух помещениях не завелись чужие уши…
Борис поймал взгляд своей ученицы и улыбнулся. Уверенный в себе молодой мужчина, благоприятный во всех отношениях. Вилка в левой руке, нож в правой. Эталон. Аура из тонких, еле заметных ароматов туалетной воды… К репликам, выползавшим из-за плохо закрытой двери, он был подчеркнуто безразличен.
— О, как ты красив, проклятый, — бросила Елена в воздух.